— А давайте отметим, что ли, это дело? — предлагает брат, достав телефон. — Пицца, суши? Эмилии азиатскую, я знаю. Острую лапшу с креветками?

— Давай, — соглашаюсь я.

Завтра заседание в полдень, а мы празднуем. И ни капли волнения. Я уверена в своем адвокате, я знаю, что он все для меня сделает.

— Так, может, Евгения Викторовича позовем? — предлагаю я.

А какая разница, если Эмин и Ритка уже и так все поняли. А Жени мне уже не хватает, хотя, кажется, только утром расстались. И вечер у нас такой был прекрасный, я бы его повторяла и повторяла.

— Смотри, Рит, улыбается как, — слышу голос брата и понимаю, что все эмоции от воспоминаний отразились на моем лице.

— Звони уже своему… то есть просто Карельскому, — кивает подруга.

Женя не отказывается и приезжает через полчаса, видимо, где-то недалеко был. И этот вечер становится тоже запоминающимся. И я ловлю себя на мысли, что все вечера с Костей были какими-то пресными, безвкусными. Мы были оба уставшими, почти молча ужинали, шли по очереди в душ, а потом ложились спать. Иногда были выходы на мероприятия, иногда какие-то встречи вроде как с друзьями, но больше разговоров о работе.

А вот чтобы сидеть так, как мы сейчас, не было. Рита с Костей вообще в одной компании не пересекались. Подруга не заходила ко мне, мы обычно пили кофе или ужинали где-то в городе. Эмин тоже редко заезжал, несмотря на то, что родственник.

Может, и неудивительно, что Костя настолько плохо знает моего брата, что не узнал его на фото и решил, что это мой любовник.

Когда я рассказываю об этом Эмину, он даже давится куском пиццы. И минут пять Ритка с остервенением бьет его по спине.

— Вот идиот, — наконец-то выдает брат. — Знаешь, Эмилия, он мне никогда не нравился. Терпел потому, что он твой муж.

— Почти бывший, — поправляет Ритка, подняв указательный палец. — А ты же с ним дружил, Женя.

— Я с ним учился, — теперь поправляет Карельский. — И он всегда был амбициозным, но я не думал, что дойдет до подобной подлости. Завтра размажем его по стенке. Его ждут большие сюрпризы с нашим иском.

Я действительно в семейном кругу, пусть и родителей рядом нет. Но эти люди, которые сейчас сидят со мной, мне на самом деле родные. Даже Женя… Он столько для меня сделал, мне с ним так хорошо, что даже самой страшно. И пусть сначала это была просьба моего отца, но сейчас все по-другому.

Утром я открываю глаза с мыслью, что сегодня стану свободной женщиной. Глядя в потолок, прокручиваю всю свою семейную жизнь, и даже не за что зацепиться. Все перебивают последние дни. Это кажется настоящим, живым.

Беру телефон, который мигает оповещением, и читаю сообщение от Кости: «Я думал, мы пришли к согласию, но ты решила через суд. Значит, теперь и я пойду до крайностей».

— Да иди хоть к черту, — тихо говорю, поднимаясь.