Но обратились к нам очень много родителей, кто хотел бы, чтобы их детишки занялись танцами.

Пришлось позвонить своим давним друзьям, с кем мы когда-то соревновались вместе. С кем неоднократно поднимались до вершин. Кто-то отказался, сказав, что не может покинуть свое нынешнее рабочее место, а кто-то без раздумий согласился.

У Карельского изначально было условие: не вмешиваться в дела компании отца и брата. Даже агентство отпустить, лишь заняться любимым делом. Ведь он знает, как я обожаю обучать детей и выстраивать с ними диалог. Это действительно то, что мне безумно нравится.

Подхватив меня на руки, Женя поднимается с дивана и идет в сторону ванной. Не удивительно. Значит, душ мы будем принимать вместе.

— Эй, полегче, — смеюсь я, когда он нетерпеливо стягивает с меня одежду. А потом приступает к своей.

— Я так долго ждал от тебя этих признаний... — сказав хриплым шепотом, Женя устремляет взгляд на мое обнаженное тело. — Думал, никогда не услышу.

Я невольно хмурюсь. Обхватив руками его голову, заглядываю в глаза, все пытаясь понять, серьёзен ли он.

Карельский настраивает воду.

— Если я приняла твое предложение руки сердца, разве это уже не означает, что я к тебе неравнодушна?

— Возможно. — Женя избавляется от одежды окончательно. — Но из твоих уст я впервые слышу признание, — хрипло выговаривает он, прижимаясь ко мне всем телом.

Я чувствую его эрекцию. Она упирается мне в живот. Вода течет, наши тела становятся влажными.

— То есть ты удивлен? — хмыкаю, гладя его шею. — Знаешь… — Прижавшись губами к коже его плеча, провожу до шеи. — У меня есть ещё одна новость, которая удивит тебя не меньше, чем мое признание в любви.

Я слышу, как Женя шумно сглатывает, упираясь руками в холодный кафель по обе стороны от моей головы. Он скользит затуманенным взглядом по моему обнажённому телу, останавливается на губах.

Положив руки на его вздымающуюся грудь, чувствую, как бьётся его сердце. В бешеном ритме, как и мое.

— Жень...

— М-м-м?... — Его губы у моего уха. Обхватывает мочку, посасывает.

— Я люблю тебя, — шепчу.

— Я тебя тоже, родная, — хрипло, едва слышно.

— А ещё я беременна от тебя.

Замираю в ожидании ответа Карельского.

Он тоже застывает. Вообще не дышит! Слишком резко поднимает голову и, взяв меня за подбородок, впивается в мое лицо вопросительным взглядом.

— Повторить? — улыбаюсь я. И, не дождавшись ответа, произношу ещё твёрже: — Жень, я беременна. Ты станешь отцом, а я мамой. Ты же рад?

Карельский усмехается. Затем прикрывает веки, качает головой.

— Эми... Ты... Ты же не шутишь?

— Разве на такую тему шутят, Жень? — хмыкаю, обиженно надувая губы, как маленький ребенок. — Беременна, говорю!"

"Выражение лица Жени становится серьезнее.

— Да я... Сегодня прямо бомбический день.