Может, действительно сегодня все расскажем папе? Почему бы и нет?

«Буду через полчаса. Есть пожелания? Прихватить что-нибудь из магазина?»

«Нет, спасибо. Жду тебя с нетерпением».

— Так, все. Мне пора уезжать, — Ритка встаёт. Забирает с дивана сумочку и телефон. — Встретимся завтра утром, подруга.

— Эй, мама там ужин готовит. Она тебя не отпустит.

— Не сегодня, Эми. Мне ещё в торговый центр надо смотаться. Пока не закрылись все, — смотрит на наручные часы.

— Блин, — выдохнув, выхожу из комнаты вместе с ней. — Пойдем, провожу.

— Да я сама справлюсь, не нужно.

Я все же иду за подругой и провожаю ее до ворот. Наблюдаю до тех пор, пока ее машина не исчезает из поля моего зрения. Но я замечаю в метрах десяти незнакомый черный автомобиль, который за пару секунд оказывается рядом, и из салона выходит Костя.

— Не сбегай, Эмилия! Мы всего лишь поговорим, — голос у него убитый. Вид точно такой же. Будто месяц пахал без сна — настолько устало выглядит.

— Нам не о чем с тобой разговаривать, Костя. Уходи, пока папа не пришел, иначе он тебя в порошок сотрёт.

— Эмилия, скажи своему отцу, чтобы перестал шпионить за мной, — ввергает меня в шок своими словами. Еле сдерживаюсь, чтобы не накричать.

— Да кто ты такой, чтобы так выражаться? Ты думал, что всю жизнь будешь жить по-королевски на деньги моего отца, а он будет молчать? С какого перепуга, кретин ты неблагодарный! Катись куда подальше! Желательно, навсегда! Видеть тебя не хочу!

— Эмилия! — рявкает, цепляясь за мой локоть, и сжимает его до боли.

Глава 37

Костя причиняет мне боль. В его глазах мелькает безумие. Он не в себе. Будто что-то решил для себя и стремится к своей цели. На минуту даже страшно становится, потому что иногда эмоции могут заставить человека совершать необдуманные поступки, а потом всю.жизнь жалеть.

Хочу крикнуть, но он не позволяет, зажимая мой рот ладонью.

Жаль... Я сто раз жалею, что попросила отца не держать вокруг дома чужих людей. Будь здесь сейчас охранники, они вышвырнули бы моего бывшего мужа отсюда, как вонючую крысу.

Но я сейчас одна. Даже если заору — меня вряд ли кто-то услышит.

— Я лишился всего. Лишился, Эмилия, понимаешь?! Я сам поднялся по карьерной лестнице и добился успеха сам! Пахал днем и ночью! Все, что у меня осталось, — хрипло смеясь, он касается рукой моего живота, — это мой малыш, который у тебя тут.

Я часто моргаю, чтобы понять смысл его слов. Настолько выбешивает его состояние, что хочется врезать ему пару пощёчин, чтобы пришел в себя. Однако провоцировать его не стоит. Он пьян. От него воняет коньяком. Мало ли, что он выдаст в следующий момент.

— Костя, — мягко выговариваю я. — Отпусти меня. Ты делаешь мне больно.

А ему пофиг. Потому что смеется. Таращится на меня, обводит контур моего лица указательным пальцем и смеется.