Вспомнив, что сегодня вообще не ела, решаю еще кофе заварить.

— С наступающим, Дарья Игоревна, — в приоткрытую дверь появляется Леночка. Мнется, пытаясь что-то сказать. На ней уже накинут пуховик и надета шапка с помпошкой, которая смотрится смешно на взрослой полноватой женщине, но Лена явно по этому поводу не парится. — Это вам! — в руке появляется бумажный пакет с эмблемой кондитерской, которая расположилась недалеко от нашего офиса.

— Спасибо, Лен. И тебя с наступающим. Хороших выходных, — сглатываю скопившуюся слюну. Черт, как я голодна, оказывается! Пончики пришлись очень кстати. Едва шаги секретарши удалились, жадно всаживаю зубы в нежную плоть воздушного пончика. Мычу от удовольствия и запиваю вкусность другой вкусностью — кофе. Не стесняясь, облизываю пальцы…

За чем и застает меня Лютый, с пальцем во рту. Ошарашенно хлопаю глазами и вытягиваю указательный палец. Тут же руки прячу под столом, словно нашкодившая школьница. Стас проследил за моими манипуляциями внимательно. Хмыкнув своим мыслям, без приглашения уселся в гостевое кресло, не раздеваясь, только пуговицы расстегнул у укороченного черного пальто и дернул шарф, освобождая шею.

— Дай, думаю, заеду. Мимо проезжал, — выдает вместо приветствия Лютовский. Откинувшись на спинку кресла, он лениво водит глазами по кабинету, где нет и намека на праздник. Ни тебе новогодних украшений, ни елочки маленькой на столе, как у секретаря.

— Кофе будешь? — проявляю гостеприимство и, не дожидаясь ответа, направляюсь к кофемашине — его подарку.

— Собирайся, поедем по-человечески пожрать. Я тоже голодный, — я так и застыла с протянутой рукой, чтобы взять новую чашку.

На языке вертелись разные варианты отказа, но желудок уже всосавший пончик, затребовал еще еды, громко заурчав.

— Хорошо, — проговариваю, скорее для своего желудка, чтобы слышал негодник и немного потерпел.

Только у ресторана подумала, что все места могут быть заняты в канун нового года. Но Лютый распахнул двери, и затолкал меня внутрь в спину, не дав дочитать табличку при входе. Мою шубу из искусственного меха принял на руки. Не понимая, встряхнул с немым вопросом в глазах: «Из каких кошек это сделано?».

— Она под мутон, — еще пуще вгоняю мужика в несознанку: «Что за зверь такой — мутон?».

— Симметрия, моя женщина должна ходить в соболях, на худой конец — в норке серебристой…

— Как хорошо, что я — не твоя женщина! Соболя и норки живы остались, — хлопнула его по крепкому плечу и пошла за пареньком, который услужливо показывал путь к нашему столу.

Ели мы молча, с удовольствием. Позволила себе бокал красного вина, от которого немного зарумянились щеки и заблестели глаза. Лютый, сосредоточенно терзал стейк, скобля ножом по тарелке.