Найда такая же умная и ласковая, каким был Буян. Как она похожа на него! Мир лишь луч от лика друга, все иное тень его…

Наконец он стряхнул оцепенение. Снова подошел к окну.

Интересно, о чем они разговаривают? Да, подумал Радовский, это уже не те солдаты Германского рейха, которые пришли сюда в сорок первом году. Эти снисходят до общения. Стоило позимовать несколько зим, получить под зад в Сталинграде, под Курском и на Днепре, и характер нации господ сильно изменился в сторону человечности и, как сказал бы Вадим Зимин, общехристианских ценностей.

Радовский вышел на крыльцо, когда немец уже выходил со двора.

Он приказал ему подойти и предложил составить ему компанию.

– Не могу позволить – служба, – ответил унтер и покраснел.

Видимо, предложение Радовского действительно смутило этого молодого служаку. Как будто они живут здесь, на болотах, этакими святыми старцами-затворниками группы армий «Центр».

– Ладно, свободны, – махнул рукой Радовский.

Над хутором пролетела парочка чирков. Уточка стремительно тянула впереди, а следом и немного правее, держа интервал на один корпус, шел селезень.

Вот где хорошая охота, подумал Радовский, с восторгом провожая взглядом полет чирков. Он вспомнил подарок генерала Фейна – роскошную садочную курковку фирмы «Зауер и Сын» 1911 года выпуска. Она осталась в деревне под Омельяновичами, в доме, который он занимал. Долго ли ему удастся таскать ее в своем фронтовом багаже? И чьим трофеем станет она в ближайшем будущем? Какой-нибудь штабной майор из большевиков подберет ее среди брошенных мешков и чемоданов бегущей на запад немецкой армии…

Радовский подошел к женщине-проводнику. Погладил Найду.

"

"– Жалко мне ее – под седло-то, господин майор, – сказала женщина и отпустила ногу кобылы.

– Называйте меня Георгием Алексеевичем.

Женщина кивнула.

– У меня к вам просьба, – сказал он. – Вы не могли бы мне составить компанию? Я хочу выпить, а одному как-то неловко. С подчиненными – тоже. Не подумайте ни о чем дурном. Просто я устал от одиночества. Вы меня понимаете?

– Да нет, не понимаю, Георгий Алексеевич. Попробуй понять вас.

– Вот вы и попробуйте. Не получается… Что ж… – И, не дожидаясь ее ответа, он взял ее под руку и повел в дом.

В настенном шкафчике он нашел чистые рюмки. Хлеб, рыбные консервы, искусственный мед и печенье – в ранце Лещенко.

– Вот, Аксинья Северьяновна, угощайтесь. А вначале давайте выпьем.

– За что же?

– А за то, чтобы все это поскорее закончилось.

– За это выпью, – согласилась она.

Радовский выпил одним махом. Положил на хлеб несколько кусочков сардин и протянул Аксинье Северьяновне.

– Я рад, что нашел с вами общий язык, – сказал он, когда она с благодарностью взяла хлеб с сардинами.