– И посмотрел на проводницу.

Лещенко, молодой курсант, бывший танкист, попавший в плен во время неудачного наступления на Оршу осенью прошлого года, подвел молодую серую лошадь. Радовский взял у него повод.

– Ну, вот что, Аксинья Северьяновна, пешком вы далеко не уйдете. А нам предстоит передвигаться довольно быстро. Возьмите эту лошадь. Стремена подгоните под себя сами.

– Спасибо, Георгий Алексеевич. Кобылка-то, я гляжу, жеребая.

– Вот и берегите ее. Лещенко, помоги проводнице подогнать стремена."

"– Ты скажи мне, сынок, к кому я обращаться должна, когда до ветру понадобится? – спросила она танкиста.

Тот покраснел и сказал:

– Тут всем один человек распоряжается. У него и спрашиваться надо.

Делать нечего, подумала Аксинья Северьяновна, надо отпрашиваться у самого. То-то, не на вольной работе…

– Караулить меня не надо, не убегу, – сказала она Радовскому и пошла в дальний конец оврага.

И только она присела, за кустом орешника зашуршало и снова затихло. Когда она встала и огляделась, за кустом снова шоркнуло. Аксинья Северьяновна оглянулась и чуть не вскрикнула.

Там стояли двое. На первый взгляд они ничем не отличались от тех, кого она вела к лесным хуторам. Но все же в одежде их были кое-какие особенности, которые отличали солдат одной армии от другой. А на груди висели русские автоматы с круглыми дисками. Оба молодые. Лица испуганные. Один из них приложил к губам ладонь. Она кивнула и тихо пошла назад, где ее уже ждали.

Глава десятая

Унтер-офицер Бальк вышел из зарослей черемушника, оглянулся на опушку, которая, казалось, была засыпана вернувшимся на эту землю русским снегом, и пошел к крайнему дому. Еще два дня назад Фриц так и сказал ему:

– Послушай, дружище, у меня плохое предчувствие. Между прочим, то же самое было перед Рождеством, когда мы стояли в Дебриках. Тогда тоже никто не предполагал, что иваны решатся атаковать.

Они помолчали. Каждый из них знал, почему молчит другой. Они вспоминали своих боевых товарищей. Эрвина Пачиньски, Вилли Буллерта, Арнольда Штриппеля, Пауля Брокельта, других.

– Думаешь, нас скоро отсюда вышвырнут? – нарушил, наконец, молчание Бальк.

– Конечно, вышвырнут. Но это будет лучшее, что с нами может произойти. В худшем… В худшем – мы останемся здесь навсегда. В этих болотах. Как остались наши ребята в той проклятой деревне. Мы здесь живем как у подножия Везувия. Мне кажется, что он вот-вот проснется.

– На тебя так плохо действует наша катастрофа в Крыму?

– А ты невозмутим? Пойми, Гитлер все силы бросал на юг, отдавал южной группе армий всю лучшую и самую новую технику и вооружение. И – что?! Наша Семнадцатая армия основательно потрепана, потеряла несколько дивизий и эвакуируется из Крыма. Румыны, те просто бегут! Получается, что у иванов союзники куда надежней.