Под конец и она вздохнула:

– Скоро ж нас освободите?

– Что, надоело под немцами?

Она не ответила. Может, обиделась, поняв его вопрос по-своему, по-женски. Только спросила:

– По хутору стрелять будете?

– А что, на хуторе у них оборона? Окопы?

– Нет у нас никакой обороны. В лесу землянка и пулемет на протоке. Оборона у них там, дальше, под Омельяновичами. Там и окопы, и танки зарытые, и землянки.

– Не будем стрелять по хутору. Но окопы, на всякий случай, отройте. Дети-то есть?"

"– Есть. Двое.

– А почему так мало? Вон какая красавица! У такой должно быть много детей!

Да, думали бойцы, слушая разговор старшего сержанта и хуторянки, не вовремя наш командир с ней встретился.

– Так некогда ж было, – простодушно ответила она. – Война началась, муж на фронт ушел.

– Солдатка, значит?

– Солдатка, – вздохнула она.

– Ну, ничего. Скоро освободим вас, а там, глядишь, и муж твой домой вернется.

– Ой, уж и не чаю. Хоть бы какой, а только бы пришел. Вон сколько народу война побила да покалечила.

В сосняке они вскоре нашли коробку с минами. Потом, возле воды, другую.

– Здесь он, видать, перевязывался. Вон след. Пошел правильно, на восток.

– Значит, котелок еще варит. А ты, Лучников, сбрехал, что ему в голову попало. Если Колобаева не найдем, пристрелю. Понял?

– За что?

– За то, что ты товарища раненого бросил.

– Я думал, он убит.

– Ты думал о своей шкуре!

Основная группа, оторвавшись от преследования, вышла южнее хутора и, растянувшись длинной цепочкой по березняку, которым густо зарос край поля, примыкавший к оврагу, начала спускаться к протоке. Разведка, высланная вперед, донесла, что брод свободен, но правее, на косе, немцы установили одиночный пулемет.

– Убрать его по-тихому. Пока их там немного, – предложил капитан Омельченко.

– Не получится, – возразил разведчик. – Место перед ними пустое. Просматривается далеко. Не подпустят.

– Если пулеметчиков не убрать, они нас здесь всех положат. Нет, Гриша, через косу они нас не пропустят. Поднимут переполох, придет подмога. Они тут сидят наверняка с радиопередатчиком. С минометами неясно. Дошел Численко, не дошел. Если они перехватили группу Численко, тогда к хутору вообще лучше не соваться. Ждать ночи?

– Нет, задерживаться тут опасно. Через час «бобики» из Омельяновичей будут здесь, а через два они замкнут нас в этом лесу, как овечек в сарае. – И Омельченко начал изучать карту. Шрам на его подбородке ожил, задергался. – Если рискнуть и вернуться вот в этот лес. И действительно дождаться там ночи. Но где гарантия, что они не возобновят погоню? Маршрут наш они уже вычислили. Самолеты весь день над головой висели. Все правильно. В лесу взять трудно. Распылимся, разбежимся. Легче взять на выходе. Сразу всех.

– Значит, надо разделиться.