Вот только высота потолков в этом доме была приличной, на везение лучше не рассчитывать…

Мимо промчались Зинченко и Несмелов. Булычев оттолкнул сунувшегося в гостиную Тобиаса, побежал за ними.

Спланировали операцию, конечно, отвратительно. Что мешало выставить человека с другой стороны здания? А Лапчик, стерегущий в машине фрау Хелену, вряд ли сообразит…

Снова был узкий коридор, за ним запертая дверь, какой-то сундук, окованный железом. Освещение в этой части квартиры отсутствовало, пришлось вытаскивать фонарик, это тоже отняло время. Люди ругались, мешали друг другу.

Убегая, злоумышленник захлопнул дверь. Она была такой же прочной, как и предыдущая, но замок был серьезнее – хотя, по идее, должно быть наоборот! Ее пытались выбить, но дверь открывалась вовнутрь – пинай хоть до вечера. Зинченко открыл огонь по замку с критически малого расстояния – посыпались щепки, проклятия, но замок держался.

Терпение лопнуло, Андрей кого-то оттолкнул, бросился назад в квартиру. В памяти всплыло, что кухня выходила на обратную сторону здания. Он вылетел в гостиную, кинулся в коридор, завертелся, ушел за поворот.

Кухонька оказалась компактной, но имела приличное окно с тяжелой рамой. За окном росли липы, почки едва набухли, видимость была идеальной. Майор сплющил нос о стекло. Так и есть! По дорожке между липами семенил рослый мужчина в клетчатом пиджаке, озирался, пряча пистолет во внутренний карман. Андрей хотел распахнуть оконную раму – створка не поддалась, пришлось врезать кулаком. Стекло зазвенело, но удержалось. Он ловил в прорезь прицела убегающего врага, испарина выступила по лбу. Мишень расплывалась. Надо стрелять по ногам… Очередь! Мимо.

Мужчина споткнулся, завизжал от боли, но поднялся и, прихрамывая, бросился прочь.

Андрей опомнился – нельзя стрелять! Теперь у этого парня повреждена нога, далеко не уйдет… В такие мгновения особо не размышляешь, что по силам человеку, а что нет. Гордин забрался на подоконник, высунулся наружу. Пожарная лестница была далеко, метра два от окна! Карниз на стене имелся, но по нему далеко не уйдешь – не за что держаться руками. Он поставил автомат под подоконник, схватился за край оконной рамы, встал на дрожащие ноги…

Это был беспримерный прыжок.

Андрей не ожидал от себя такого. За спиной кричали люди, кто-то норовил схватить его за хлястик. Оттолкнулся пяткой – и в полной мере ощутил чувство полета, чреватое моментальной смертью. Руку выбросил вперед – только это и спасло. Он схватился за край перекладины, рука сорвалась, зацепилась за следующую. Он ударился всем корпусом об эту проклятую лестницу, затряслась сварная конструкция. Удар оказался чувствительным. Некогда использовать ноги – Андрей съезжал на землю, как с горки. Горели ладони.