– Майор НКВД Штольц Борис Наумович, – протянул руку невысокий полноватый офицер с очками на носу. Он явно копировал внешность и манеру своего высокого начальника – Лаврентия Павловича Берии. – Прибыли для выявления опасных и неблагонадежных лиц… в общем, стандартные мероприятия. Рад познакомиться, Андрей Михайлович. Сочувствую вашим потерям, видимо, операция не была должным образом спланирована. Если потребуется наша помощь, скажем, в проведении допросов…

– Давайте сразу расставим точки, Борис Наумович, – перебил его Гордин. – Ничего не имею против вашего присутствия, делайте свое дело.

Но без ваших сочувствий и оценок. Очень вас прошу не наводить свои порядки на данной территории. Органами контрразведки проводится секретная операция. В этой связи прошу ставить меня в известность обо всех предполагаемых шагах относительно местного контингента. Чиновников магистрата не трогайте, в работу местных исполнительных и законодательных органов не вмешивайтесь – это наша епархия и наши разработки. Не забывайте, что в этом городе у нашего ведомства приоритет перед вашим. Простите, если был резок.

– Мы не собираемся соперничать с военной контрразведкой, – поспешил с ответом Штольц. – Конечно, занимайтесь своей операцией. Потребуется содействие – обращайтесь к моему непосредственному начальству. Рад был познакомиться.

Майор НКВД улыбался, но в его глазах поблескивал прохладный огонек. Способны ли ужиться две волчьи стаи в одном лесу?

Андрей отвратительно себя чувствовал. После двухчасового отдыха стало легче, заработала голова. Погибших офицеров и рядовых доставили в морг местной больницы, тела готовили к погребению. Отправить в Союз невозможно, придется героям покоиться на чужбине.

Документы погибших отправили с нарочным в штаб части. С сочувствием посматривал капитан Волынцев – этот мужик не хуже других знал, что такое терять людей. Возвратных потерь прошедшей ночью не было, только погибшие.

«Выпить бы надо, – мелькнула мысль, – за вечную память, за упокой их душ».

Андрей принял душ, почистил обмундирование. В здании магистрата стояла тревожная тишина. Чиновники попрятались, работа не двигалась. Прошмыгнул первый секретарь Максимилиан Шмидт, растворился в запутанных переходах.

«Надо же, живой», – задумчиво посмотрел ему вслед Гордин. Неприкаянно болтались по зданию «добровольные помощники» – Себастьян Курц, молодые парни Тобиас и Феликс. К их присутствию здесь уже привыкли. Но сегодня эта троица почему-то раздражала.

– Отправим их на кухню, товарищ майор? – предложил Несмелов. – Пусть учатся щи варить.

– В технике разбираетесь, товарищ Курц? – строго спросил Андрей.

– Конечно, товарищ майор, – австриец вытянулся, остальные последовали его примеру.