Смотрели, как красноармейцы вытаскивают тела с поля боя, проверяют кузов второго автомобиля (который оказался пустым). Несколько человек побежали к заводу, пригнали автомобили. Машины опергруппы тоже подошли. Маркуша докладывал: гражданские целы, дома и обстановка понесли материальный ущерб, да и черт с ними.

Его слова плохо усваивались. Злоба душила. Гордин двинулся к гаражу, остальные – за ним. Пленный что-то шамкал разбитой челюстью, пытался скроить презрительную гримасу. Он валялся на голом полу, красноармейцы смотрели на него, как на раненую крысу, которую непременно надо добить.

Контрразведчики избавили их от искушения, выгнали всех на улицу.

Андрей схватил пленного за грудки, прижал к стене. Все хотят действовать трезво, но бешенство порой сильнее. Глаз Нахабцева заплыл, превратился в сочную сливу. Андрей ударил в другой – для симметрии. Диверсант приложился затылком о стену, взвыл от боли.

– Застрели меня, майор, не мучай…

– Даже не подумаю, – выдохнул ему в лицо Гордин. – Ты ценный фрукт, пристрелить тебя будет непростительной ошибкой.

Сейчас мы нащупаем твой болевой порог и будем выколачивать из тебя душу. Ты будешь жить, радуйся. Но жизнь твоя будет такой, что тебе не понравится и смерть покажется избавлением. – Он снова отвесил «капитану» мощную затрещину, клацнули остатки челюсти.

– Что ты хочешь? – прошепелявил ряженый. – Я ничего не знаю…

– Ты же русский? – Гордин немного успокоился. – Служил в Красной армии, так?

– Да, попал в плен на Дону в 1942-м… Или, по-вашему, сдался… Подожди, не бей, хватит… – В горле предателя что-то забулькало.

 – Сначала в РОА служил, потом перевели в группу особого назначения при Ваффен-СС…

– Откуда вы ехали?

– Из Куртлау… Это Германия, рядом с границей… Приказ оберштурмбанфюрера Гёсснера… Я даже не знаю, что мы должны были забрать… Это было позавчера, мы прибыли в Гуфштадт окольными лесными дорогами, в городе уже стояли ваши… У нас были безупречные документы, патрули на дорогах пропускали без разговоров… Сутки находились в Гуфштадте, расположились при комендатуре… Ваши такие идиоты, ничего не заподозрили… У нас была рация, мы получили закодированную радиограмму – прибыть в Тильгау, желательно ночью, нас должен был встретить человек и сопроводить до места…

– Какой человек?

– Я не знаю, дали пароль: «Весна в этом году необычайно теплая»… Отзыв: «Зато лето обещают холодное»… Сообщили приметы этого человека: невысокий, невзрачный, лысоватый…

По описанию вырисовывался портрет ныне мертвого Алоиса Хубера.