Это был единственный свидетель, который что-то слышал. Упал тяжелый предмет – у фрау Гусс вздрогнул потолок, потом наверху заскрипели половицы. Захлопнулась дверь, несколько человек спустились по лестнице, и стало тихо. Версия самоубийства, таким образом, окончательно отметалась…

– Вы в порядке, Микаэла? – спросил Гордин.

Девушка пожала плечами. Ей стало лучше. Она спустилась на улицу, ждала оперативников у машины, зябко ежилась. На нее с опаской посматривали люди, проходящие мимо.

Веревку перерезали, тело Эггера пристроили на полу, укрыли простыней. Гордин понятия не имел, куда его везти и почему именно его люди должны это делать.

«Интересно, – задумался он, – в городе остались полицейские, обязанные следить за порядком и расследовать уголовные преступления?»

– Микаэла, если хотите, отвезем вас домой. А у нас еще есть работа. Надо навестить госпожу Штейнер – надеюсь, с ней не приключилось ничего подобного?

– Я поеду с вами, если можно. – Микаэла робко посмотрела ему в глаза. – От меня же есть какая-то польза, правда? Я знаю, где живет госпожа Штейнер. Это параллельная улица, она называется Рейнвег, здесь пять минут езды…

Площадь Кёнерплац понемногу наполнялась народом.

Открылись продуктовые магазины. Водопроводчики в серых комбинезонах копались в канализационном люке, устраняли засор. Городок постепенно принимал обитаемый вид. Люди выходили из своих убежищ, спешили по делам. От патрулей еще шарахались и на военную технику посматривали с опаской. Приказ бургомистра, объявленный по радио, призывал граждан иметь при себе документы, чтобы не осложнять жизнь.

Машины катили по улице, вымощенной бурым камнем, Микаэла показывала дорогу.

Встречные горожане опускали глаза, а потом смотрели вслед колонне, сочувствуя арестованной женщине. На перекрестке открылось кафе. Благообразный мужчина в фартуке выносил на улицу столы и стулья, медоточиво заулыбался людям в военной форме, знаками предлагал выпить кофе. Очевидно, советских воинов сегодня угощали бесплатно.

Улица Рейнвег была застроена одноэтажными кукольными домиками. Они стояли в ряд, отделялись друг от друга символическими заборами. Перед каждым домом имелся огороженный участок – через него проходила дорожка к крыльцу.

Зеленели газоны, топорщились голые кустарники, ограды оплетали вьющиеся растения. Люди выставляли перед домами лавочки, раскладные деревянные стулья. Вдоль тротуара выстроились мусорные баки, окрашенные во все цвета радуги.

– Красиво живут, буржуины проклятые, – бормотал Булычев. – Ну, ничего, освободим их окончательно – будут жить, как все нормальные люди…

Ветер разогнал последние облака, лучилось солнце. Машины остановились рядом с мусорными баками. Калитка не запиралась.