Андрей первым устремился за скалу, покрытую бурым налетом, отвлекся на секунду, чтобы поторопить девушку…

В этот миг два субъекта в пятнистых комбинезонах вывернули из-за скалы! Это был патруль, обходящий периметр. Оба выпучили глаза, впали в замешательство. До них было три метра! Андрей швырнул нож, едва не вывихнув плечо, видел краем глаза, как лезвие вонзилось в живот упитанного солдата, и тот упал на колени, выдернул нож из живота – видимо, от большого ума. До него уже не было дела, тот стал глух и нем, жизнь, считай, оборвалась.

Майор с разбега прыгнул на второго – громила только рот успел раскрыть. Два тела грузно упали на землю, Андрей оказался сверху. Громила лишился чувств, но, к сожалению, ненадолго. Гордин впился немцу в горло, чтобы тот не заорал, но такую шею только пилой можно было перепилить! Немец брыкался, пучил глаза, молотил ногами. Андрей бил его кулаком в лицо, противник мотал головой. Кулак горел ослепительной болью, лопнула кожа на костяшках. Но он продолжал наносить удары. Свалилась каска с головы – порвался ремешок. Андрей схватил ее, врезал округлым верхом фашиста по виску. Удар был сильный – висок окрасился кровью. Он бил опять и опять, в то же место, пока глаза немца совсем не помутнели. Заключительный удар оказался самым сильным – хрустнула височная кость, солдат затрясся в предсмертных судорогах.

В этот момент сзади навалился первый. Раненный в живот, он должен был умереть, но не спешил, а нашел в себе силы атаковать обидчика. Кровь хлестала из живота: он мог лишь хрипеть и пучить глаза. Немец обхватил Гордина предплечьем за горло, стал душить. В глазах потемнело. Майор бил его локтем в живот, тот стонал, вздрагивал, но машинально продолжал давить. Опомнилась Микаэла, бросилась в драку, схватила фашиста за шиворот, стала оттаскивать. Тот лягнул ее ногой – девушка отлетела, ударившись о землю мягким местом. Андрей извивался, ему не хватало воздуха – не ожидал он от полудохлого солдата такого упорства.

Кто-то подбежал, ударил немца в загривок прикладом. Хрустнул шейный позвонок, ослабла хватка. Немец свалился от толчка бедром, расцепил конечности.

Майор дрожал крупной дрожью, комбинезон намок от крови. Кончились силы – естественный процесс. Круги плыли перед глазами, дышать было трудно. Перед майором стоял какой-то жалкий субъект – взъерошенный, чумазый, оборванный, – смотрящийся весьма плачевно. Приклад автомата волочился по земле, дисковый магазин отсутствовал – неудивительно, что парень использовал автомат как дубину. В первый момент Андрей его не узнал – физиономия в каменной крошке, глаза дикие.

– Что смотрите, товарищ лейтенант? – осклабился неизвестный. – Не узнаете?

– Господи Иисусе, это что за Гаврош? – пробормотала Микаэла.

– Лейтенант Несмелов.