Двое с пулеметом – на дорогу, запереть выход! Никто сегодня не уйдет живым! На этих словах Андрей ощутил холодок в спине. Своего часового немцы проморгали, но что касается всего остального – похоже, были в курсе…

Ойкнула Микаэла, нога соскользнула с обрыва, обрушился дерн. Откуда здесь обрыв? Андрей метнулся, схватил ее за шиворот, оттащил от опасного участка. Обрыв был крутой, и глубина явно не метровая…

– Товарищ майор, вправо надо уходить, здесь тропа по обрыву… – подсказал кто-то, кажется, Пушкарев. – Здесь останемся – зажмут нас…

Оперативники не были сильны в проведении войсковых операций. Они по другой части. Андрей собирал людей. Все вышли? К обрыву не подходить! Кого-то не было, он пересчитывал по головам, то и дело сбиваясь со счета.

– Товарищ майор, одного австрияка не хватает, – обнаружил светловолосый Бурзин, – ну, того, что повыше. А ведь я давно его не видел… Мужики, кто-нибудь видел этого парня?

Липкая тревога проползла по спине. Это могло быть случайностью: Феликс просто отстал от группы, заблудился. Но как он мог отстать и заблудиться, если все держались вместе? Феликса не было.

Заволновалась Микаэла, задергался Тобиас, бросился обратно в лабиринты, стал звать товарища тягучим шепотом. Потом вышел, растерянно развел руками.

Холодок ощущался все явственнее. Народ начал соображать. Рассвирепевший Булычев схватил за ворот Тобиаса: где твой дружок, подлюка? Парень сам ничего не понимал. Он не был сообщником, иначе давно бы тоже смылся. Прояснялось кое-что, но почему не раньше, черт возьми?! Выстраивать анализ было не время.

Гордин командовал: все на тропу, строиться в колонну по одному…

Он рассчитывал выйти из опасной зоны, перестроить боевой порядок. Но горстку людей зажали на краю обрыва – и явно не без помощи «постороннего», у которого было время добежать до своих и привести облаву!"

"Отрывисто каркали солдаты: здесь они, всех уничтожить! Эсэсовцы лезли из лабиринтов, кто-то строчил сверху. Это было форменное побоище! Красноармейцы отстреливались, при этом фактически не видя неприятеля. Люди метались, застигнутые врасплох. Силуэты вражеских солдат вырастали из-за каменных махин, производили выстрелы и прятались. Сверху застучал пулемет, усиливая панику.

– Суки, обложили! – прорычал Мартынюк.

Он палил не глядя, кричал что-то дикое – пока не споткнулся и не покатился под ноги Калинченко. Тот ненадолго пережил товарища, выхватил гранату из подсумка, но не успел вырвать чеку – повалился на мертвого товарища.

Пятился Бурзин, щедро опустошал магазин. Охнул Пушкарев, схватился за простреленный живот, упал на колени. Тобиас вскинул карабин, успел произвести пару выстрелов, пока очередь в упор не швырнула его в обрыв.

Истошно кричала Микаэла.