Я находилась словно в состоянии анабиоза, не могла ни предвидеть, ни опасаться того, что должно было произойти, моя неспособность сопротивляться и возражать делала меня игрушкой в руках мужа и дельцов порнобизнеса.

Я стала погружаться в состояние транса, чтобы выйти умом из этой реальности и погасить, возможно, сильную боль. А мужик подошел к столу с аксессуарами и достал темно-серую коробку, которую открыл передо мной. Внутри лежали тонкие спицы с острыми концами и приспособление для пирсинга.

Я слышала, как мужик сказал оператору:

– Обрати внимание на розу, помнишь, сталкивались с такой татуировкой? Она символизируют мученичество, насколько я могу судить.

Только вот у этой татушка почему-то на лобке.

– Для сексуальности, – ответил оператор и стал снимать манипуляции человека с серьгой, который схватил меня за правую грудь, сильно сжал ее, поиграл пальцами с соском.

А затем взял одну из приготовленных спиц и резким движением руки … проколол мою грудную кость снизу вверх настолько глубоко, что острый конец спицы вышел из груди вблизи моего подбородка. Благодаря трансовому состоянию кровообращение замедлилось.

Поэтому кровь не стала хлестать из ран,

А садист достал приспособление для пирсинга и черные толстые суровые нитки. Он взял меня за половые губы, оттянул их, обработал какой-то обеззараживающей жидкостью и вдел нить в иглу своего приспособления. При виде его приготовлений я побледнела:

– Это обязательно?

– Ты не в трансе? – спросил садист. – Боишься? У тебя высокий болевой порог. Значит, будет не так уж и больно.

И он проколол иглой сначала одну мою складку, потом сразу же другую.

Я не удержалась и закричала.

– Лежи тихо! – на камеру крикнул садист, подскочил к моей голове, дал подзатыльник и закрыл мне рот рукой, фиксируя ладонью лицо.

Он подождал несколько секунд моего полного спокойствия и опять громко сказал на камеру:

– Еще раз заорешь, зашью рот!

После чего начал медленно… зашивать мне влагалище.

Помню, меня подташнивало, несмелые капельки крови сочились по промежности, а я в каком-то исступлении ожидала окончания пытки, мечтая потерять сознание и избавиться от раздирающего плоть вторжения…"

"Потом меня отвязали от стола. Садист велел медленно пройтись по узкому проходу между столами.

Оператор крупным планом снимал мою зашитую воспаленную плоть.

Сделав пару кругов по комнате в полуобморочном состоянии, я, как мне и велели, сделала стойку на руках, прогнулась, широко расставив ноги, чтобы оператору было удобно снимать.

После чего меня опять привязали к столу. Мужик с серьгой взял маленькие острые ножницы и пинцет. Стал аккуратно резать нитки и удалять их.

Но по окончании процедуры меня не отвязали и спицы из груди не вынули.