Судя по раскрасневшейся физиономии туземного джентльмена, по бешеному аллюру лошади, Сирота ужасно торопился, но перед мостом ему пришлось натянуть поводья – наперерез верховому бросился сгорбленный нищий в запылённом кимоно.

Ухватился за уздечку, заклянчил противным, фальшиво жалостным дискантом."

"Сдерживая разгорячённого коня, Сирота обругал попрошайку, дёрнул поводья – но бродяга вцепился в них насмерть.

Эраст Петрович наблюдал эту маленькое происшествие из окна чайной, стараясь держаться в тени. Двое-трое прохожих, в первый миг привлечённые криками, уже потеряли интерес к столь малоинтересной сцене и отправились своей дорогой.

С полминуты всадник тщетно пытался высвободиться. Потом, наконец, сообразил, что есть способ побыстрее. Бормоча проклятья, порылся в кармане, выудил монетку и бросил старику.

И точно – нищий немедленно выпустил уздечку. В порыве благодарности схватил благодетеля за руку и прижался к ней губами (должно быть, видел, как это проделывают какие-нибудь гайдзины). Потом отскочил назад, низко поклонился и засеменил прочь.

Удивительное дело: кажется, Сирота забыл о том, что торопится. Он помотал головой, затем потёр висок, словно пытался что-то вспомнить. И вдруг, пьяно покачнувшись, завалился вбок.

Он непременно упал бы и, скорее всего, жестоко расшибся о булыжники, если бы, по счастью, мимо не проходил молодой туземец очень приличного вида. Юноша успел подхватить сомлевшего всадника на руки, а из чайной на помощь уже бежали хозяин и пастор, покинувший своё многочисленное семейство.

– Пьян? – крикнул хозяин.

– Мёртв? – крикнул пастор.

Молодой человек, пощупав Сироте пульс, сказал:

– В обмороке. Я врач… То есть, скоро буду врачом. – И обернулся к хозяину. – Если бы вы позволили внести этого господина в ваше заведение, я мог бы оказать ему помощь.

Втроём они втащили бесчувственное тело в чайную и, поскольку в английской половине положить больного было некуда, перенесли его в японскую половину, на татами – как раз туда, где допивал свой чай Эраст Петрович.

Несколько минут ушло на то, чтобы избавиться от хозяина и особенно от пастора, который очень хотел утешить страдальца в его последние минуты. Студент-медик объяснил, что это обыкновенный обморок, никакой опасности нет, пострадавшему нужно просто немного полежать.

Вскоре вернулся Тамба. В этом благообразном, чистеньком старичке невозможно было узнать отвратительного попрошайку с моста. Дзёнин подождал, пока посторонние уйдут. Затем наклонился над Сиротой, сжал ему пальцами виски и отсел в сторону.

Ренегат немедленно очнулся.

Похлопал ресницами, озадаченно рассматривая потолок. Приподнял голову – и встретился взглядом с холодными голубыми глазами титулярного советника.