– Какие отношения у него были с Лили?

– Хорошие, и даже очень.

– Вопрос стоял не об этом, мсье Ансельм, – тихо заметил Лемье. Эрнест повернулся к нему, словно только сейчас заметил его присутствие.

– Вы слишком много от меня требуете. Я не держал там свечку, если вы это имеете в виду.

– Да бросьте, – вмешался Бюсси. – Когда женатый мужчина в разгар войны уезжает из Парижа в гости к известной певице…

– Вы забываете, что он захватил с собой и меня, а значит, у него были вполне пристойные намерения. – Эрнест увидел, как сверкнули глаза Амалии, и выставил вперед ладонь.

 – Хорошо, хорошо, сударыня. Я готов признать, что Лили одно время была его любовницей, и никто из них этого не скрывал. Но прошу вас заметить, из этого вовсе не следует, что мой отчим должен был ее убить.

– Скажите, Лили Понс случаем не собиралась за него замуж?

– Он бы никогда на ней не женился, – без малейшего колебания ответил Эрнест.

– Почему?

– Большое удовольствие иметь жену, которая путалась с половиной Парижа, – пожал плечами молодой человек. – Понимаете, мой отчим был в определенном смысле чертовски консервативен.

Если бы он женился, то только на честной женщине. Кроме того, вы почему-то запамятовали, что в то время он уже был женат.

– Он мог и развестись.

– Ради Лили? Никогда.

– Если Лили не собиралась замуж за вашего отчима, может быть, у нее были виды на кого-нибудь еще?

– Насколько я помню, у нее действительно был какой-то актер.

– Леон Жерве?

– Он самый. Кажется, она действительно была им увлечена, но все закончилось еще до того, как мы приехали в замок.

– Они что, расстались?

– Не совсем. Кажется, Лили обнаружила, что Леон ей изменяет.

– Да? И с кем же?

– С Евой Ларжильер, которая когда-то его вывела в звезды. Для Лили было крайне неприятно узнать, что ее обманывают с женщиной на двадцать лет старше, чем она сама.

– Ну что ж, – усмехнулась Амалия, – это доказывает, что либо та, которая старше, лучше, либо та, которая моложе, никуда не годится. Скажите, а какое впечатление Лили Понс вообще на вас производила?

– Она, конечно, не была красавицей, – помедлив, признался Эрнест. – Но она прямо-таки излучала обаяние. Она могла сказать немыслимую гадость, но таким милым тоном, что вы даже не думали на нее сердиться.

– Можно пример? – попросил Бюсси.

– Пример? Ну что ж… Однажды, когда мы сидели в столовой, зашел – не помню по какому поводу – разговор о детях. И Лили сказала, что терпеть их не может и что она даже рада, что ее сын умер и больше не докучает ей своим писком. Она, мол, так от него устала… – Он увидел выражение лица Амалии и поторопился объяснить: – Поймите, если бы я не слышал это своими ушами, я бы сам не поверил.