Откроем маленький секрет – Бланш волновалась не только из-за того, что ей предстоит переступить порог комнаты, которая – выражаясь языком бульварных романов – хранила зловещую тайну. Куда больше девушка переживала из-за своего бледно-розового платья, которое еще вчера числилось среди выходных нарядов, а уже сегодня казалось ей старомодным, непритязательным и уж, во всяком случае, недостойным того, чтобы привлечь внимание гостя, который занимал ее мысли. И еще она, набравшись смелости, немножко напудрилась и теперь переживала, что пудра может осыпаться.

Габриэль заметил, что Бланш не торопится открыть дверь, и у него вырвался нетерпеливый жест.

«Черт побери, зря я намекал им на деньги… Наверняка они захотят что-нибудь с меня содрать за право съемки. Как будто мало мне Жюльена Кура, который согласился поделиться сведениями о Лили Понс и ее гостях лишь после того, как я посулил ему вознаграждение…»

Бланш вставила ключ и попыталась повернуть его, но замок, очевидно, был старый, и у нее не получалось открыть дверь. Эрве мягко отстранил сестру.

– Дай-ка я.

Скрежет ключа, скрип петель, дверь открывается и…

– Тут всегда так темно? – удивился Габриэль.

– Так окна завешены, – пояснила Бланш, краснея.

Фотограф переступил порог и сразу же увидел, что дело не только в наглухо зашторенных окнах. Люстра была закрыта кисеей, на многие предметы мебели натянули какое-то подобие чехлов. «Похоже, эту комнату собирались держать запертой до страшного суда», – мелькнуло у него в голове.

– Это жена Рошара так распорядилась? – догадался он.

Эрве молча кивнул. Габриэль отложил фотоаппарат и сумку с фотографическими принадлежностями и первым делом распахнул шторы, а затем стал снимать чехлы.

– Вся мебель на своих местах? Кровать там же, где стояла при Лили Понс?"

"В окна хлынул яркий солнечный свет, и в его беспощадно ослепительных лучах брат и сестра сразу же как-то потускнели, съежились и поблекли. И Габриэль поймал себя на том, что он, круглый сирота, человек без прошлого и с туманным будущим, смотрит на хозяев замка с жалостью. А ведь они носили гордые титулы, и хотя они не являлись богачами, денег у них в любом случае было больше, чем у него. По всем статьям именно он должен был им завидовать, но фотограф не ощущал ничего, даже отдаленно похожего на зависть.

Он видел, что перед ним неплохие люди, но они словно пропахли нафталином, да что там нафталин – порой ему казалось, что перед ним какие-то доисторические животные, чудом уцелевшие ископаемые. Конечно, им было известно, к примеру, о существовании самолетов, но Габриэль не сомневался, что одна мысль о полете на аэроплане привела бы их в ужас. Зато Эрве, наверное, неплохой наездник, и если сестра уступает ему, то только из природной робости.