– Тогда я в деле, – бодро заключил Габриэль. – Когда мне надо будет приступать?

Глава 6

Месье Ферран"

"В ту ночь к Амалии вернулся один из ее старых кошмаров – из тех времен, когда два сына воевали, дочь находилась неизвестно где и в любую минуту баронесса могла получить известие об их гибели. Ей снился не то лес, не то высокая, неопределенного цвета стена, потом звучали вспышки выстрелов, и она видела, как один из ее сыновей (чаще всего это был Михаил) падал в яму, которая каким-то образом возникла возле стены. И хотя во сне Амалия видела, что он еще жив и дышит, кто-то начинал заваливать его, и на его лицо со вздрагивающими веками сыпались комья земли.

Она проснулась со сдавленным стоном и долго, долго лежала, прислушиваясь к воркотне сверчков в саду. Вновь ей удалось задремать только под утро.

В отличие от нее Анри Лемье полночи не спал, но по совершенно другой причине. Инспектора очень тревожило двойное убийство супругов Рошар, случившееся на его территории. Он приложил немало усилий, чтобы узнать об убийце хоть что-нибудь, что поможет выйти на его след, и был крайне раздосадован, что ему не удалось преуспеть в этом. Его гордость была задета. К тому же злосчастное убийство мадам Ферран, случившееся так некстати, спутало ему карты. Во что бы то ни стало надо было поскорее развязаться с ним, чтобы полностью сосредоточиться на деле Рошаров.

Когда Анри утром приехал в полицейское управление, отчет доктора Марли лежал у него на столе. Инспектор внимательно прочитал его и снял трубку с аппарата.

– Алло, мсье Марли, это инспектор Лемье… Я правильно понял, что первый удар оказался смертельным, а остальные наносились как попало уже мертвой?

– Вы абсолютно правы.

– Получается, что убийца – профессионал, который хотел выдать себя за любителя?

– Это уже ваше дело – заниматься выводами и выстраивать теории, – довольно сухо ответил доктор. – Лично я готов ручаться только за то, что первый удар, нанесенный прямо в сердце, оказался смертельным. Если вы не в курсе, в сердце не так просто попасть, потому что его защищают ребра, но тут мы имеем дело именно с таким точным ударом.

– Благодарю вас, доктор, – промолвил Лемье и повесил трубку.

Вслед за тем он отправился к комиссару Оливьери. Этот добродушный, плешивый, полноватый господин считал себя мучеником своей профессии и по мере возможностей сваливал на подчиненных свои обязанности, оставляя себе только заполнение самых важных бумаг и общение с начальством. По-настоящему хорошо он чувствовал себя только на кухне, куда не пускал ни кухарку, ни жену.