Если бы ваша сестра мне не помешала…"

"Бланш почувствовала, что совершила непоправимую ошибку, и ее никогда, никогда не простят, и что, наверное, она безвозвратно уронила себя во мнении Габриэля, и принялась рыдать так горько, что ее плечи ходили ходуном…

Два часа спустя Ксения, все еще клокочущая раздражением, рассказывала матери в их квартире с видом на Сену:

– Она все испортила! А когда она поняла, что сделала, начала рыдать, словно ее слезы могли что-то исправить! Ненавижу таких женщин! И надо же было ей увязаться за мной именно тогда, когда… А этот мерзавец, который хотел забить калеку насмерть… Трус, ничтожный трус! Подлец! Как он мог подумать, что Жак Бросс мог иметь отношение к убийству Лили… Ведь ее убили на третьем этаже, а он никак, никак не мог подняться по лестнице!

– Стой, – внезапно говорит Амалия, – что ты сказала?

Ксения проводит рукой по лицу.

Ей немного стыдно, что она так вспылила, но…

– Я сказала, что Жак Бросс не мог убить Лили. Он…

– Нет, до этого.

– Я сказала, что убийца – трус и ничтожество.

– Трус, – повторила Амалия, и ее глаза блеснули.

 – Да, трус…

– В чем дело, мама? – забеспокоилась Ксения. – Бюсси сказал, они попытаются снять отпечатки с тюбика помады. Он добавил, что это идеальная поверхность, чтобы установить отпечатки преступника… А я действовала очень аккуратно, чтобы их не смазать…

– Мне надо подумать, – покачала головой Амалия, не слушая ее. – Просто подумать…

Она села, и по сосредоточенному выражению ее лица Ксения поняла, что мать мыслями где-то далеко – бесконечно, бесконечно далеко.

– Ах, мерзавец, – проговорила Амалия наконец, качая головой, – ах, мерзавец! Но каков фрукт…

– Мама, ты знаешь, кто это?

– Но все было придумано очень ловко, – невпопад ответила Амалия, – да, надо отдать ему должное… Лили Понс, тайна ее гибели, таинственный мститель, письма с угрозами – какая отличная дымовая завеса… – Она поднялась с места.

 – Едем к комиссару.

– Но уже поздно… Он мог уже вернуться домой. Не лучше ли сначала позвонить?

Откроем один маленький секрет: Амалия не любила разговоров по телефону. Кроме того, мысль, пришедшая ей в голову, была настолько важной, что делиться ею по бездушному аппарату было бы почти кощунством.

Без особой охоты, однако, баронесса Корф согласилась, чтобы дочь позвонила и узнала, на месте ли Бюсси.

– Он там и очень сердит, – доложила Ксения, прикрыв микрофон.

– Почему?

– Анри Лемье арестовал Одетту Делотр, не спросив его согласия.

– За что арестовал?

– Инспектор утверждает, что это она убила Жанну Понс.

– Вот как? У него есть доказательства?

– Двое детей запомнили номер ее машины.