А вот это уже отличная новость! Именно то, что мне нужно было сегодня.

— У него другого выхода и не было, — тянусь за пачкой сигарет и подкуриваю одну. — Вопрос был только во времени. Он звонил уже?

— Нет. Дай и мне. — Просит, вытянув вперед руку. Броском отправляю ему пачку. Дожидаюсь, пока он затянется и быстрым движением выпустит дым наверх, — Но он ходил в банк. Третий уже. В кредите ему снова отказали.

— У него еще прошлые не выплачены, кто ж новый оформит?

— Вот именно. А это был последний его вариант. Так что в ближайшее время ждем его на поклон. И проща-а-ай его сидящая занозой в глазу фабрика.

То, что сидящая занозой — это факт. Мы отгрохали огромный завод рядом с этой развалюхой, которой уже лет шестьдесят от силы. Предлагали Гордиенко хорошие деньги за то, чтобы выкупить его землю и расшириться на ней, но нет. Этот старик упёрся рогом и ни в какую. «Это фабрика моей семьи. Я её не продам», — как попугай повторял свою заезженную пластинку.

И ладно бы у него прибыль была хорошая от мебели, которую они там делают. Так нет же, на деле выходит пшик.

Я давно жду, когда он поймёт, что его семейное дело на издыхании и выкуплю драгоценную землю. Места удобнее для увеличения моего завода, просто нет.

— Я вообще не понимаю зачем было столько тянуть.

— Ну ты же помнишь его принципиальную позицию, — насмешливо заламывает бровь Назаров, — мол, дело семьи не продаётся. Он работниками своими дорожит, как будто они у него там незаменимые.

— Так, а что будет с работниками-то? За ту сумму, что мы ему предлагаем, он каждому заплатит компенсацию.

— Там почти все работают на него на протяжении нескольких десятков лет. Он боится, что они останутся безработными, — демонстративно закатывает глаза.

— Я предлагал ему альтернативу — места для его работников на нашем заводе. Какая разница, что он находится в другом городе? Соберут вещи и переедут, если действительно хотят работать. Конкретно здесь у нас мест не будет. Мне надо машины подключать. Я что столько бабок за них отвалил, чтобы они простаивали?

— Логично. Достроим цеха, запустим машины. Наших людей распределим. Дополнительные руки, и соответственно траты на зарплаты нам здесь ни к чему.

— Вот именно. Так что пусть меньше жалуется. Это бизнес. Он и так в долгах по уши. Сумма, которую он получит, покроет не то, что все его долги, и выплаты людям, а еще и останется для его безбедного существования.

— Ну, ждём. Выхода у него все равно нет. Столько, сколько предлагаем мы, другие не предложат.

— Факт.

Докурив, тушу сигарету в пепельнице.

— Кофе не хочешь? — стреляю вопросительным взглядом в Назарова, прикрывая очередной зевок тыльной стороной ладони.

— Не откажусь. А ты чего выглядишь так, словно хорошенько мял кого-то ночью? — ехидно шкерится.