Красота… Но говнюк-то мелкий не может ведь сам по себе, верно? Придется мне возвращаться, впрягаться в роль любящего папаши, а заодно и всю бархановскую империю принимать.

Так вот к чему вся эта игра. Сукин сын…

— Кстати, он хоть ссаться перестал? Или все еще в полном неадеквате?

— Кирилл, в полном неадеквате здесь только ты!

— И это сказал мужик, отнявший у матери ребенка, только потому что младший брат пустил скупую пьяную слезу? — цинично припечатал Кир, снова ткнув мне в нос моими же ошибками.

* * *— Думаешь, мы будем молчать? — едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на Мелкого, прорычал Демид.

— Конечно. Вы же не хотите, чтобы в один прекрасный момент, ваш драгоценный Ванечка просто исчез? Или Вероничке по ошибке вкололи «неправильные витамины». Хотя она всегда для вас была расходным материалом. Так что останавливаемся на варианте с мелким. О, — Кир поднял кверху указательный палец, — теперь у меня свой Мелкий есть. Прикольно.

Я, не отрываясь, смотрел на Веронику, и молился, чтобы она услышала мои мысли.

Ты не была для меня расходным материалом. Ты была той, которая одним взглядом могла вынуть душу. Той, из-за которой я творил глупости. Той, из-за которой хотелось сдохнуть от ревности и отчаяния.

— Ладно. Что мы все обо мне, да обо мне. Вы мне лучше скажите, как у вас дела? Хоть разок-то переспали пока вместе жили? Или нет? — он вопросительно смотрел то на несчастную Веронику, то на злого меня, — да ладно? Так и ходите вокруг да около? М-да, хреновая у вас, видать, любовь была. Без огонька. Кстати, Артур, не расстраивайся. Я тоже из нее ни одной искры не высек. Бревно как есть. Так что ты немного потерял. Скукотень редкостная.

Она сжалась, будто он ударил ее.

Я его сейчас убью.

— Заткнись, а?

— Хм, а, может, моя преданная жена до сих пор скорбит обо мне? Плачет по ночам, вспоминая нашу счастливую семейную жизнь?

Она давилась слезами и беспомощно смотрела на меня. Это взгляд, наверное, навсегда отпечатался в моей памяти.

— Кстати, Вероничка так трогательно пыталась привести меня в чувство, когда мы в дерево впоролись. Я даже чуть не прослезился от умиления, — он заржал и передразнил писклявым голосом, — Кирилл, очнись. Пожалуйста. Очнись. Вот что значит, заботливая жена. Но все равно бревно.

— Ты больной! — я с ужасом понимал, что брат реально чокнутый. Что этот маниакальный блеск в глазах, это только начало. Внутри каждый раз холодело, когда он размахивал пушкой, словно это была простая палка…И Вероника так близко к нему. Надо как-то его убрать, оттеснить в сторону.

— Почему ты вредил в основном Артуру? — Демид как всегда дотошен в мелочах. Даже в такой момент хотел добраться до сути.

Мне вот плевать, почему я. Это уже не имеет значения. Важно только то, что у меня больше нет младшего брата.