Тем более там появилась Мелена…

— К черту Мелену! Я не об этом.

Она не понимающе нахмурилась.

— Почему ты мне не сказала про Кирилла. Про то, что он тебя заставил. Про деньги. Про…да про все.

Ее взгляд моментально стал ледяным, колючим. Девушка фыркнула и отвернулась, безжалостно разрывая ту связь между нами, которая теплилась несколько мгновений назад.

— Значит, узнал, — процедила сквозь зубы. Узенькие ладошки сжались в кулаки.

— Почему…

— Какой смысл говорить, если тебя никто не хочет слушать? — равнодушно перебила она, вышибая весь воздух из легких таким простым вопросом.

Я не захотел. Мог, но не стал. Мне проще было ее прогнать, чем выслушать.

Все до тошноты просто.

— И что теперь? Отправишь меня за решетку? Заставишь выплачивать долги? Продавать почку? Отрабатывать натурой?

— Вероника! Прекрати.

— Зачем? Теперь карты раскрыты. Можно, наконец, говорить все как есть. Да. Это моя вина. Я смотрела в интернете…какую-то муть. Ткнула куда не надо, подцепила вирус, который в итоге стоил вам кучу денег. Извини.

— Это тебе Кир так сказал?

— Да. Он подчистил за мной хвосты, а потом шантажировал, угрожая, что все расскажет Жуковскому и тогда… — ее голос затих до едва различимого шепота.

Так тошно видеть, что она искренне в это верит. Без сомнений, без колебаний, просто принимая слова мелкого вруна за чистую монету.

— Не было никакого Жуковского, — я едва смог это произнести, — Кирилл обманул тебя. Это он увел деньги. Специально, чтобы досадить нам. Мне. Мы нашли его канал, где он все это рассказывает на потеху публике.

От этих слов Вероника вздрогнула, будто я ее ударил, потом сжалась, сморщилась, словно в рот попало что-то невыносимо горькое:

— Значит, я еще большая дура, чем думала. И все это было зря, — она вскинула взгляд к небу, пытаясь перебороть слезы."

"Мне даже представить было страшно, каково ей сейчас. Хотелось обнять, но чувствовал, что ей это не надо. Не примет она сейчас от меня никакой поддержки. Здесь я тоже безвозвратно опоздал.

Она шмыгнула носом, рвано вздохнула, прижала ладони к побледневшим щекам, но сдержалась. Не заплакала.

— Твой брат — больной ублюдок, — наконец произнесла звенящим голосом.

— Я знаю.

— Он кайфовал от того, что делал. Наслаждался каждой секундой.

— Знаю.

— Знаешь? Так почему же ты не остановил его?

Какой болезненный вопрос. Как объяснить, что Мелкий был неприкосновенен, что я за него глотку был готов перегрызть любому.

— Я не видел…не замечал.

— Он этим пользовался. Играл с вами, как с малыми детьми. Презирая за эту слепую веру.

— Почему он это делал?

— Почему? Ты у меня спрашиваешь?! — она всплеснула руками и продолжила на повышенных тонах, — Откуда мне знать? Он не делился со мной подробностями. Это ваши с ним дела. Ваши игры.