Странное ощущение собственной беспомощности и разочарования. Надо уходить, а я медлю. Надо кричать во весь голос, а я снова молчу. Надо зажмуриться, чтобы не видеть жгучей красоты, но вместо этого я рассматриваю ее, жадно ощупывая взглядом с ног до головы, и как наяву вижу откровенные картинки с участием Мелены и Артура.

С каким-то мазохистским удовольствием добиваю себя, доказываю, что для меня ничего не осталось, заставляю себя смотреть, слушать, представлять.

— Я не знала, что ты у Артура.

— Так вышло, — жму плечами.

Мне холодно и одновременно по коже стелется огонь.

— Хорошо, что зашла, а то совсем пропала.

Похоже, ее совершенно не напрягло то, что встретила меня в квартире у Артура. Ни в одном взгляде не проскочило даже намека на подозрение. Видать, я настолько жалкая, что она не видит во мне женщину, не говоря уж о сопернице. Просто бедная родственница, которую приютили. Нищенка, которой снова выделили милостыню.

— Давно ты здесь? — она сделала себе капучино и с нескрываемым удовольствием лизнула пенку.

Я как заворожённая смотрю на пухлые, алые губы, представляя, как ими целует Барханова, как он целует в ответ. Внутри поднимается черная пелена. Не хочу больше. Не буду. Хватит.

— Пару дней. Проездом. Сейчас уже ухожу. Такси как раз приехало, — отвечаю отрывисто и зачем-то вру про машину. Наверное, не хочется казаться совсем потерянной. Хочется притвориться, будто у меня есть какая-то цель, будто меня где-то ждут.

Такая жалкая, что самой противно.

— А как же Артур? — искренне недоумевает Мелена, — ты его разве не дождешься?

— Нет. Мне уже некогда.

— Да? Ну, ладно. Беги, Вероничка. Не буду тебя задерживать, — рыжая кивает и снова потягивает молочную пенку, глядя на меня поверх кружки, — была рада тебя увидеть. Жаль, что не поболтали.

Совсем не жаль. Мне хватило тех поверхностных фраз, которыми мы обменялись.

— Артуру, пожалуйста, скажи, что я ушла. Пусть не волнуется.

— Пфф, — Мелена раздраженно машет рукой, — он опять до ночи проторчит на своей любимой работе.

Сегодня я этому рада, потому что есть шанс сбежать без лишних разговоров и объяснений. Не слышать его голос, не смотреть, не пытаться уловить запах, чтобы навсегда запечатлеть его на подкорке, и потом вспоминать, лежа без сна долгими ночами.

— Скорее всего, — тихо соглашаюсь с Меленой и иду к выходу.

Внутри что-то дрожит, стонет, умоляет остаться, цепляется лапками за какие-то призрачные осколки мечты. Я не слушаю. Молча обуваюсь, засовываю телефон в карман джинсов, бросаю последний взгляд на свое отражение в зеркале, из которого на меня смотрит бледное, измученное нечто, которое даже при всем желании нельзя назвать привлекательным. Снова взгляд на фигуристую ухоженную Мелену. Очередное осознание собственной убогости.

— До свидания.