Заклинатели сделали несколько шагов вперед, завороженно рассматривая окружающее пространство. Стены были выложены золотыми слитками. Между колонн стояли громоздкие стеллажи с сундуками.

— Поразительно… — пробормотал Муан. — Теперь я понимаю причину запрета — эти богатства действительно могут изменить страну.

Шен оглядывался по сторонам, молча соглашаясь с каждым его словом.

— Сокровища! — воскликнул один из расхитителей за их спинами.

Люди бросились вперед, опережая заклинателей. Их восторженные крики разнеслись под высокими сводами.

Свет ложился солнечными зайчиками.

Потолок был испещрен небольшими, размером с кулак, круглыми отверстиями, через которые проникал солнечный свет. Из-за этого казалось, поверхность совсем рядом и можно вырваться наружу, пробив высокий потолочный свод.

Но это не могло быть реальностью, и Шен прекрасно это понимал. Присмотревшись, он заметил, что какие-то отверстия пропускают свет ярче, другие «светят» гораздо тусклее.

— Система зеркал? — предположил он. — Неужели эти окна пробиты в толще породы до самой поверхности?

— Если это так, — задумчиво произнес оказавшийся рядом Лев, — то все здесь может обвалиться от любого неловкого движения.

— Разумно, — с восхищением согласился Шен. — Прекрасный предохранитель.

По мере того, как они продвигались по сокровищнице, сундуки сменились искусными вазами и статуями, причудливыми сервизами и оружием. Затем появились свитки, после чего — горы золота: монеты лежали вперемешку со слитками, посудой и драгоценными камнями. Горы кольцом обрамляли центр сокровищницы, где стоял большой каменный саркофаг. Он выглядел простовато на фоне окружающих сокровищ, но на нем сходилось большинство солнечных лучей, и оттого казалось, что он светится.

Вместе с порывом ветра по усыпальнице пронесся глубокий стон, словно сама гора оплакивала вторгшихся в ее недра жалких человеческих букашек.

Вместе с этим стоном Шен вновь увидел видение: отец Муана вместе с дядей Шеином подошли к саркофагу. Они вместе сдвинули тяжелую крышку, и та с грохотом, от которого содрогнулась усыпальница, упала на пол.

Муан, все еще держащий Шена за руку, тоже это видел. Он напряженно наблюдал за каждым движением своего отца, словно пытаясь впечатать видение в свою роговицу, чтобы оставить в памяти каждую деталь.

Мучительной была мысль, что отец тоже вскоре погибнет. Хотелось кричать, хотелось предупредить его о некой, пока еще неведомой, надвигающейся опасности. Но это было невозможным. Невозможно докричаться до воспоминаний."

"Муан-старший достал из-за голенища сапога кинжал с инкрустированной мелкими камушками лилией на рукояти и склонился над саркофагом. Шеин наблюдал за ним со стороны, одновременно настороженно осматриваясь вокруг.