– Что ты можешь знать?!

– Ровно то, что хочу знать.

На изящном красивом личике проступила злоба, исказившая чудесные черты. Не нужно быть гением, чтоб понять, что Марианна безумна, еще более чем маньяк, изрезавший меня именем своей сестры.

– Эрик мой. И всегда был. А ты – комнатная собака, и ты мне не нравишься. А когда животные не нравятся, их усыпляют.

– Рекомендую для начала спросить хозяина собаки.

Марианна сморщилась.

– Со временем он все забудет, включая тебя. У нас с ним много времени. – В момент я оказалась прижата к стене, а ее тонкие пальчики сдавили мою шею.

 – Ты все равно рано или поздно умерла бы от старости. Сама об этом не думала?

Я легко улыбнулась.

– Предпочитаю решать проблемы по мере их поступления. Ближайшие десять лет мне не пришлось бы об этом задумываться.

– Прощай, собачка. – Она сжала пальцы.

В глазах потемнело. Мелькнула мысль о раздражающей склонности пыжиковских персонажей к красивым словам. Завизжала Катя. Горло отпустили. Я упала на пол, хватая ртом воздух. Рядом раздался писк и хруст. Передо мной на полу лежала красивая головка, хозяйка которой только что едва не лишила меня жизни.

Остановившиеся зрачки бессмысленно смотрели на меня.

Я отодвинулась.

– Эрик, ты не рассчитал. – Гриша говорил спокойно. – Нельзя так злиться. Теперь кровь отмывать. Кать, сможешь?

Сестренка выстроила эфемерный трехэтажный замок, используя весь имеющийся словарный запас. Я оказалась в теплых знакомых руках.

– Вернулся? – кашлянула я.

За Рика ответил брат:

– Он не уходил. Женщины предсказуемы.

– Не все, – шепнул мой Бес, наклонился и поцеловал меня в висок.

– Короче, этих двоих потом спалю. Я в гнездо, скоро вернусь.

– Один? – взвизгнула сестренка.

– Волнуешься?

– Еще чего!

– Так и знал, что волнуешься. Не переживай. Первые три года без хозяина они беспомощны, несмотря на всю силу."

"– Голову возьми, – приказал Рик.

– Зачем?

– Бросишь – поймут, разбегутся. По одному справишься быстрее.

– Черт. Я об этом не подумал. Ты поэтому открутил? Я думал, ты из-за Лены.

Рик помолчал, осторожно коснулся моей шеи:

– Больно?

Я улыбнулась, отрицательно покачала головой, привычно уткнулась лбом в родную надежную грудь и заревела. Сдерживать слезы не было ни сил, ни желания.

– Рик, унеси ее в комнату, пожалуйста, – услышала я твердый голос сестренки. – Мне убраться надо. И приложи лед. Больше никогда не используй нас как приманку! О чем ты думал вообще? А если б не успел? Гриша, урод, мог бы и предупредить, – пробурчала уже себе под нос она.

– Георг не знал. По моим расчетам он должен был остаться.

Я всхлипнула. Из ванной слышался шум воды и злое щебетание на удивление хладнокровной Катерины. Рик опустил меня на диван, убрал с лица волосы.

– Ты неправа, маленькая. Не десять.