Пожалуйста, скажи сам.

Бес понял мое молчание верно, нахмурился, отвернулся к дороге, минуту спустя тихо шепнул:

– Он ответит.

Я резко выдохнула. Нет. Он же сильнее. Только разве скажешь вслух. Рик, пожалуйста! Не надо. Подавила волну паники, заставила мозг работать.

– Ты не один, – так же тихо ответила я. Был бы один, меня бы не взял. Он кивнул. Я немного успокоилась. Стоит верить Бесу. В конце концов, кто из нас двоих старше? И все же… Все же не удержалась.

– Рик, я ведь тебя не по…

Он усмехнулся.

– Нет, маленькая. Доверься мне.

– Как скажешь.

Прижалась щекой к спинке, зевнула еще раз, расправила длинную юбку сарафана (уж явно не сама надела), зарылась в одеяло поглубже. Родные глаза ласково изучали меня. Рик сунул руку между сидений, выудил оттуда не замеченный мной ранее тонкий плед, прикрыл сиденья, положил мою голову на колени.

– Спи.

Я послушно закрыла глаза, устроилась поудобнее и под равномерное укачивание провалилась в сон.

Проснулась я от резкого удара. Машину качнуло. Кое-как продрала глаза. Кругом темнотень, ни черта не видно. Ясно только одно: я совершенно одна. Новый удар пришелся на правое крыло. Перелезла за руль, завела двигатель, включила габариты. В бледном свете фар взору предстала отнюдь не радостная картина. Впереди в темноту уходила грунтовая дорога, справа и слева, насколько позволял видеть свет, росла высокая трава, никаких деревьев. Однако тревогу вызывало иное, точнее – иные."

"Машину окружали нелюди. Тех, что стояли впереди, я видела лучше всего, те, что по бокам, выглядели безликими тенями, и отчего-то инстинкты подсказывали о наличии таких же бездвижных напряженных тел позади. Перед капотом же мелькали две фигуры. Я с трудом различила обожаемую белую голову. Стало нехорошо. До боли сжала в ладонях руль. Дура! Стоило догадаться! На капот прыгнула бабушка, уселась, скрестив по-турецки ноги, обернулась ко мне, подмигнула и вновь устремила взор туда, где ее внук и мой муж один на один сражался с сильным древним.

Текли секунды, складывались в минуты. Машину то и дело задевало. Порой Тимур пытался исчезнуть. Однако ему не давали покинуть круг.

«Древние», – констатировал разум.

От напряжения болели глаза. Тем не менее страшно было даже моргать. Рик, пожалуйста! Зачем? Я прекрасно знала ответ на каждый вопрос, алыми буквами рождающийся в голове, только легче от этого не становилось. Радовало одно: если Анжелочка спокойно сидит на капоте, то, значит, пока все неплохо. В конце концов, она любит внука.

Наконец две размытые тени замерли. Я тихо пискнула. Из живого на теле Рика были только глаза, все остальное представляло собой кровавую смесь кожи, остатков одежды и грязи. Голова Тимура в руках Беса не шевелилась. Он кинул труп на землю и неуверенно побрел к машине.