Рик легко поднял меня на руки и побежал. В «скорой» он умудрился устроить крупномасштабный переполох, явив нас двоих с улицы и согнав чуть ли не всех врачей к моей кровати. Причем я с удивлением поняла, что делает он это без помощи своих замечательных умений. На слух людей волшебно действовала сама фамилия Рика. Нам выделили отдельную палату, уложили под капельницу (само собой, только меня). В разгар суеты я окончательно устала держать глаза открытыми. Прости, хороший мой, больше не могу. Я блаженно опустила тяжелые веки, на сознание нашло забытье.

Из сна меня вырвал тихий разговор.

– Эрик, ты должен. – Я узнала Ангелину. – Тех, кто выступил против, я перебила, часть разбежалась. Ты хочешь заставить меня их ловить?

Ответом была тишина.

– Эрик, с ней все хорошо. Я послежу.

Снова тишина.

– Ой, Эрик. Так нельзя. Она рано или поздно умрет.

Мне захотелось оттоптать ногу древней эксцентричной бабушке. Разве так можно? Он и без того боится. Снова тишина.

– Эрик!

Молчание. Я ощутила легкое дуновение на коже. Открывать глаза не хотелось. Да и так понятно. Ангелина ничего не добилась. Рик, он же как скала, в том смысле, если оно ему не надо, с места не сдвинешь.

Руки коснулось дыхание.

– Маленькая, ты мне нужна, – прошептал он, замолчал, прижался губами к ладони. – Ты обещала всю свою жизнь.

Приоткрыла один глаз. Сейчас Бес выглядел целым и невредимым. Тихо порадовалась этому факту.

– И обещания всегда выполняю.

Силы иссякли, я вернулась в исходное положение. Рик осторожно, не задевая торчащих из моей кожи игл и наложенного на руку гипса, пересадил к себе на колени, прижался подбородком к виску и стал тихо напевать нечто мягкое, мелодичное, успокаивающее.

Завороженная звуком его и без того поразительного голоса и услышанного-таки признания, я задремала. Умирать, понятное дело, уже передумала. Оказывается, излишняя потеря крови действует на психику как наркотик и склоняет к пофигизму. Интересно, это только со мной так?

Из забытья выдернул замечательный родной голос:"

"– Кого «отдай»? Меня «отдай»? Ты оборзела совсем?! Давно по тыкве не получала?!

Сознания коснулся тревожный звоночек, хватило мгновения, чтобы он перерос в колокольный гул. Я наконец сообразила, что именно не так. Источала праведный гнев Катенька, а по тыкве настучать обещала, скорее всего, всесильной древней бабушке.

Ну кто еще здесь мог сказать: «Отдай»? Я резко выпрямилась в руках Рика.

– Катерина! Если ты не закроешь свой дырявый рот, я оторву тебе твои дырявые уши!

– Леночка! – Сестренка облапила меня, не обращая никакого внимания на присутствие Беса. Тоненькие плечи дернулись, девушка всхлипнула. – Я испугалась! – Она отстранилась, потерла глаза, шмыгнула носом.

Я протянула здоровую руку и обняла ее, прижав голову к груди.