Меняя попеременно горячую и холодную воду, почувствовал, как мышцы снова наливаются прежней силой.

Дядьки дома не было, он уехал по своим таинственным делам. На кухне Юра сварил кофе, сделал бутерброды с баночной югославской ветчиной, большим дефицитом по нынешним временам. Доставал все эти деликатесы дядька, у него было огромное количество знакомых торгашей, готовых в любую минуту помочь бывшему начальнику МУРа.

Ельцов пил кофе, ел бутерброды и прокручивал в памяти вчерашний разговор. Собственно, до чего они договорились? Есть шестерки, есть Ястреб, а за ним стоит главный или главные.

Муть какая-то. В армии с Ельцовым служил паренек из-под Омска, так он за обедом все смешивал, второе блюдо вываливал в борщ и заливал туда же компот. На изумленные вопросы, зачем он это делает, парень отвечал просто:

— Все равно все в живот идет.

Нынешняя ситуация здорово напоминала ему обед его однополчанина. В одну миску слились какие-то блатняки, Ястреб, странные менты вроде Витьки Кретова, таинственные отцы нации.

Неужели ему придется жрать всю эту мерзкую похлебку? А зачем ему это надо? Все, что имел, — потерял. Во дворе проходном с какими-то качками дрался.

Сколько же можно? Он прописан, деньги есть, работает. Неужели нет у него права отдохнуть? Мишке терять нечего, Игорь Анохин нашел себе новое приключение, дядька с удовольствием занимается личным сыском.

Зачем ему, Юрию Ельцову, влезать в это дело? Он же не правдолюбец. Все здорово ошиблись, считая, что он попал в тюрьму и лишился всего в борьбе за правду. В гробу он эту правду видел. Самолюбие в нем взыграло. Поганое тщеславие: как же так, он не может пробить материал, написанный его мастерской рукой?

Правильно сказал тогда старый очеркист, самое громкое имя газеты:

— Милый Юрик, в наше время смелость заключается не в том, чтобы увидеть и рассказать, а в том, чтобы увидеть и промолчать.

Но он влез в эту игру и отступать больше некуда. Более того, он втравил в опасную историю близких ему людей, а предателем Ельцов не был никогда. К сожалению, отступать поздно, надо переть вперед. Это как в боксе: не знаешь, что делать, — делай шаг вперед, но с ударом.

Ельцов закурил. Первая утренняя сигарете всегда самая вкусная. Больше он ни о чем не хотел думать.

Как в спецназе: задача поставлена — ее надо выполнить любой ценой.

Из дома он вышел решительный и злобный. На улице Горького сел в троллейбус, доехал до Пушкинской, перешел на другую сторону и у кинотеатра «Центральный» столкнулся нос к носу со своим бывшим шефом.

Главный редактор был таким же, как и два года назад. Несмотря на летний день — темный костюм, крахмал белой рубашки, дорогой, но скромный галстук, депутатский значок на лацкане.

— Здравствуй, Ельцов, — сановно кивнул головой главный. Но руки не протянул.