Разве теперь что-нибудь изменилось? Нет, еще хуже стало. Ты считаешь себя героем Африки? Нет, дружок! Ты был обычным наемником, пушечным мясом. Своей кровью вы закладывали возможность номенклатуре — не стране — расширить свое влияние.

Сегодня наши ребята льют свою кровь в Афганистане. Ты вспомни, в каких шоколадных отношениях мы были с их королем. Но срочно решили построить там социализм. А кто решил? Баи вроде Рашидова? Из Афгана идут самолеты с гробами. Но разве только с убитыми? Наркотики оттуда гонят, часы «Ориент», дубленками набивают служебные борты. Золото и камни приходят в Москву в гробах. Кому нужна эта война? Мне? Тебе? Она нужна тем, кто сделал ее средством обогащения.

Ты что, думаешь, когда тебя арестовали, я сидел дома и курил трубку? Нет, милый мой, я дошел до кандидата в члены Политбюро Соломенцева, он переадресовал меня к секретарю ЦК КПСС Долгих, тот к Савинкину, Савинкин — к некоему Иванову, завсектором, курирующему правоохранительные органы. Он, к сожалению, застрелился недавно. Парень оказался честный, сам позвонил мне и сказал, что ничего сделать нельзя.

Позже, замгенпрокурора, добрый мой товарищ, приехал и сказал мне: «Не бегай, не хлопочи. Твой племянник выступил не против блатняков, которые банк взяли, а против сложившихся отношений власти и криминала»."

"Вот какие, брат, дела. Поэтому мы должны бороться с ними, точно зная, что наверху поддержки не найдем.

* * *Майор Рудин разыскал полковника Баринова на даче в двадцать часов.

— Что у тебя, Сережа? — Голос начальника был праздно расслаблен.

И Рудин представил, как Баринов в одних трусах сидит на террасе, пьет чай с домашним печеньем и отдыхает от городской духоты.

— Товарищ полковник, ЧП.

— Что такое? — Голос Баринова стал служебно-твердым.

— ЗК покалечил наших.

— Не понял?

— Лейтенанту Сомову повредил правую руку, прапорщику Степанову ключицу, а старшему прапорщику Литвиненко нанес тяжкие телесные повреждения. Угнал нашу «шестерку» и сбросил ее в котлован.

— Ты шутишь?!

— Да какие шутки, товарищ полковник, ребята в хирургии на Пехотной лежат.

— Еду! Жди меня у госпиталя. Генералу докладывал?

— Пока нет.

— Я сам с ним свяжусь.

Рудин зашел в ночной буфет, купил конфеты, яблоки, боржоми. Неудобно было ехать к поверженным бойцам с пустыми руками.

Минут сорок он ходил возле КПП, пока оттуда не вышел дежурный прапорщик и не проверил его документы.

— Я вас, товарищ майор, пропустить не могу, а передачу отнести — это пожалуйста.

— Сейчас начальство подъедет и решит, — ответил Рудин и увидел, как из-за поворота вырвалась генеральская «Волга».

С другой стороны подлетели «жигули» Баринова.

Михеев подошел к Рудину, взглянул на сумку с передачей.