— Я на кладбище приехал после всех, цветы положил. Юрик, сука буду, опять на зону откинусь, а эту падлу найду и кончу.

— Я его нашел, Миша.

— Приезжай.

Ельцов вышел в прихожую, взял кожаное пальто.

— Ты куда? — выскочил из кухни Игорь Анохин.

— Надо, дружище.

— Нашел?

— Да.

— Я с тобой.

— Нет. Это только мое дело. Ты баб увези, хочу вернуться в пустую квартиру.

Анохин посмотрел на него пристально и сказал:

— Сделаю.

Машину они оставили на углу Кривоколенного и Потаповского. Матрос жил в старом доходном доме в двухкомнатной квартире, один. Все это было отмечено в записке.

Когда подошли к дому, Махаон сказал:

— Я эту падлу знаю. Он беспредельщик, у него нож — продолжение руки.

— Обрубим, — зло сказал Ельцов.

— Мочить будем?

— Нет, выбьем, кто вывел его на дядьку, а потом в МУР сдадим, там его ребята и кончат в камере.

— Тебе решать. Но отдавать его ментам мне западло.

— Я сам его сдам, Миша, сам.

На дверях вместо выбитого стекла красовался кусок фанеры. На нем висели два объявления. Первое: «Лифт не работает до 15 ноября с.г.» Второе: «Идет ремонт перил. Жильцы и гости не должны облокачиваться на них во избежание несчастных случаев».

— Ну что ж, — Махаон присвистнул, — переть нам на седьмой этаж пехом, не касаясь перил."

"— Спасибо хоть предупредили, — зло буркнул Ельцов, — а то я обратно по перилам съехать собирался.

На лестнице было темно. Старинные, еще из прошлой жизни, когда этот дом именовался доходным, плафоны горели через один. Свет их был размытый и желтый. Поднимались медленно. Экономили силы. На площадке последнего этажа перед квартирой Матроса остановились отдышаться. За дверью бушевала музыка. Хриплый голос Аркаши Северного был слышен на лестнице.

— А если он не один? — прислушался Ельцов.

— Значит, будем глушить всех, — спокойно ответил Махаон.

Он достал отмычку, покопался в замке, и дверь открылась.

Вот я откинулся, какой базар-вокзалвырвался на свободу хриплый голос Северного.

В коридоре отвратительно пахло табачным перегаром и немытой посудой. В освещенной комнате бушевал популярный ресторанный певец.

Они тихо подошли и увидели стол, початые бутылки, нарезанную селедку и искромсанную колбасу.

Спиной к ним на стуле сидел человек и дирижировал рукой с поднятым стаканом в такт изумительной истории о сознательном бандите. Ельцов шагнул в комнату и опрокинул человека вместе со стулом. Полетел со звоном стакан, Махаон четко, ногой засадил падающему в подбородок. Тот отключился.

Они подняли его, усадили на стул, связали руки за спинкой.

— Вот он, — ощерился Махаон, — Витька Матрос, беспредельщик камерный.

— Я его знаю, — Ельцов поднял за подбородок голову Матроса, — это он тогда в шашлычной о стол головой бился.