Когда пленка кончилась, генерал сказал разочарованно:

— Конечно, спасибо, но мы это уже знаем.

— Первая часть для затравки. Главное вот.

Ельцов сменил кассету.

— Это показания известного вора Лени Сретенского, сменившего масть и ставшего Леонидом Ястребовым, по кличке «Ястреб». Слушайте, а я на кухню пойду.

Когда Ястреб дошел до Зельдина, денег, которые Шорин возил Рытову, Михеев вскочил:

— Вот оно! Вот оно!

Необычайное возбуждение овладело им. Теневики — Шорин — Рытов, линия, которая при умелой разработке даст потрясающие возможности для реализации.

— Виктор Антонович, — засмеялся Михеев, — теперь есть с чем идти к шефу.

Они так разволновались, что не заметили вошедшего Ельцова.

— Мужики, все стынет. Пошли.

Уселись на кухне. Ельцов достал из морозилки покрытую инеем бутылку.

— Наливай, — махнул рукой Михеев.

Выпили, закусили селедкой.

— Игорь Дмитриевич, вы нам отдадите кассеты?

— Конечно, Борис Николаевич, мне они ни к чему.

— Теперь слушайте меня очень внимательно. Вторую кассету вы не видели и не слышали никогда, а если переписали, то и копию отдайте нам, — твердо сказал генерал.

— Борис Николаевич, — Ельцов разлил водку, — слава богу, разные документы видел, а об этой кассете ничего не знаю.

— Надо срочно брать этого Ястреба, — сказал Баринов.

— Поздно, — ответил Ельцов, — поздно, коллега. Он три дня, как похоронен.

— Насильственная? — усмехнулся Михеев.

— Нет, вульгарный инфаркт.

— Болел?

— Наверно, — равнодушно ответил Ельцов.

— Я не буду спрашивать, как вам удалось получить эти откровения, — разрезая кусок свинины, сказал Михеев, — это не мое дело. Главное, что вы их получили и дали нам твердую версию для будущей разработки. Не знаю, как и благодарить вас, Игорь Дмитриевич.

— Не надо благодарить меня. Помогите Юрке.

Михеев поставил на стол кружку с квасом, ответил резко:

— Помогу.

— Вы знаете как? — поинтересовался Баринов.

— Знаю. Где у вас телефон?

— В Юркиной комнате.

Генерал вышел.

До сидящих на кухне доносились обрывки разговора, но они поняли, что говорит он с редактором «Литературной газеты». Через некоторое время появился улыбающийся Михеев.

— Игорь Дмитриевич, у вас должны были сохраниться документы, которые Юрий использовал, работая над статьей.

Ельцов помолчал, прищурился хитро.

— Найду.

— Отдайте мне, я передам их журналисту, который будет писать статью в защиту вашего племянника.

— В «Литературке»?

— Именно.

— Но они палец о палец не ударили в его защиту. Юрка перед арестом работал у них.

— Игорь Дмитриевич, не будем вспоминать старое, — вздохнул Михеев.

— Будем, Борис Николаевич, чтобы точно знать, что ожидает нас в недалеком будущем.