Так что к новому увлечению племянника он относился с поощряющим спокойствием. Он словно чувствовал, что не пришло еще Юркино время. Не появился человек, который смог бы заполнить его жизнь.

Но любовь любовью, а дела-то стоят. У него дома лежали записи допросов Кретова и Ястреба, даже их собственноручные признания. К сожалению, маляву Ястреба нельзя было «подшить к делу», не вовремя умер ушлый вор, но на магнитофон наговорил он много занимательного.

Вчера Игорь Дмитриевич позвонил своему дружку, уже бывшему зампрокурора, а ныне директору института, пригласил к себе и за рюмкой дал почитать и послушать откровения уголовников.

— Ты же прекрасно понимаешь, Игорь, — сказал бывший зам, — для того чтобы возбудить дело по пересмотру приговора Юрки, этого мало. В прокуратуре никто этим заниматься не будет. С МВД ты и сам связываться не захочешь. Есть один путь. Леня, считай, живой труп. Вокруг трона идет война не на жизнь, а на смерть. Рытов со своей командой поддерживает Гришина.

— Но у него дела неважные, как я слышал. КГБ трясет торговлю.

— Правильно. Это самое уязвимое звено московского лидера. Но с ним Щелоков, Рытов, Долгих и вся областная сволочь. Царьки местные, которые заворовались и боятся ответа, так что эти документы для генерала Михеева станут подарком. Ты его знаешь?

— Видел один раз, но с его замом Бариновым водку пили.

— Вот и пригласи его на рюмашку. Конечно, если бы меня не сняли после жалобы этой сволочи Медунова, все было бы иначе. А теперь я могу только советы давать.

Советовать и сам Ельцов мог. Правда, не любил: он точно знал, что люди, выслушав советы, все равно все делают по-своему.

Дружок его упомянул фамилию генерала Михеева. Встречался с ним Ельцов всего один раз, но кое-что знал о его таинственном управлении. Знал, что по сей день он, минуя Федорчука, выходит непосредственно на самого Андропова. Когда тот стал вторым человеком в партии, а следовательно и в государстве, он оставил при себе собственную спецслужбу.

Ну что ж, надо позвонить Вите Баринову, когда-то они вместе здорово пошуровали в Средней Азии.

Ельцов вышел из дома и из автомата в Большом Кондратьевском позвонил по телефону, который ему оставил старый друг.

— Слушаю, Баринов, — раздалось после третьего гудка.

— Полковник Ельцов беспокоит.

— А ты чего, Игорь Дмитриевич, из автомата звонишь?

Куда деваться, контора — она и есть контора, и это даже порадовало Ельцова.

— Думаю, так, Виктор, лучше будет.

— Значит, припас что-то интересное?

— Есть малость.

— Так давай встретимся.

— Приезжай ко мне. Адрес знаешь?

— Наизусть. Грузинский Вал, 26, квартира 143. Ничего, если я с собой твоего знакомого прихвачу?

Ельцов помолчал и ответил после паузы:

— Тебе видней, только тема уж больно необычная. Высокая слишком.