У него четырехкомнатная квартира в Армянском переулке, жена, двое детей школьников, дача в Загорянке. Дважды судим.

— Понятно. Кто у них технорук?

— О нем ничего не знаю.

— Ну, нам и дачи в Загорянке вполне хватит. Адрес знаешь?

— Конечно.

Ночью Борису Гольдбергу позвонил сосед по поселку.

— Боря, — орал он в трубку, — немедленно сюда, твоя дача горит!

Полуодетый Гольдберг бросился в машину и приехал в Загорянку, когда уже начинал заниматься неяркий октябрьский рассвет.

Он бросил открытую машину и побежал к даче. Слава богу, что основной дом оказался цел. Сгорел второй, где у него были баня, бильярдная и некое подобие бара. Пожарные скручивали шланги, их начальник снял каску и подошел к Гольдбергу.

— Вы хозяин дачи?

— Да, я.

— Вызывайте милицию, явный поджог.

Пожарные уехали, а Гольдберг подошел к остаткам дома отдыха, как среди своих он называл это строение. Сколько денег ушло с дымом! Финский кафель, норвежская сантехника, специально привезенные из Карелии деревянные панели.

— Ай-я-яй, — раздался за его спиной голос, — какая неприятность.

Гольдберг обернулся и увидел троих здоровенных парней в кожаных куртках и джинсах.

— Какой домик симпатичный сгорел. Слава богу, что не резвились в нем Кларочка, семнадцати лет, и Сенечка, четырнадцати.

Гольдберг похолодел, на него смотрели три пары холодных жестких глаз.

— Да и второй дом у тебя деревянный, запалится — не остановишь, — сказал здоровый парень, стоявший рядом с ним.

Гольдберг всматривался в него. Лицо было удивительно знакомым.

— Вы кто?

— Конь в пальто.

— Где я вас мог видеть?

— Где-где! В Караганде.

И Гольдберг вспомнил. Колонию. Клуб, заведующим которого он, естественно, был. Репортажи с Олимпийских игр. И этого парня, только совсем молодого, с золотой медалью чемпиона.

— Вы боксер? Олимпийский чемпион? — прерывающимся голосом спросил он.

— Хочешь попробовать? — ощерился чемпион.

— Нет. Что вы от меня хотите?

— Это разговор. Сырье чтобы сегодня было у Зельдина. С ним и договоришься, сколько платить будешь.

— А если я не соглашусь?

— Жиденят в пруду найдешь, а жену твою толстозадую при тебе на хор поставим. Понял, барыга?

Гольдберг посмотрел на троицу в коже и сказал срывающимся голосом:

— Все сделаю.

— Вот и ладушки, — засмеялся чемпион, — теперь живи спокойно, мы тебя охраняем. Если что, найдешь нас.

— Как?

— Через Зельдина.

К обеду Борька приехал к Ястребу и доложил о победе над отморозками. А в это же время позвонил счастливый Зельдин и сказал, что сырье на складе.

— Ну вот и прекрасно, — устало ответил Ястреб. Шорину он не звонил, не хотел волновать шефа, тяжело переживавшего арест Болдырева с его шарагой.

— Зельдин с вами рассчитался? — спросил он Борьку.

— Пока нет, обещает в конце недели.