Алена приволокла телевизор, и Ястреб лежал, читал Юлиана Семенова и смотрел кино.

Так он провалялся до конца лета, вышел из больницы в начале сентября."

"В маленькой чистой палате, когда не было кино и надоедало читать, он вспоминал свою лихую жизнь, с горечью думая, что деньги, ради которых он упирался рогами, счастья ему не принесли. Ну, одевался он, по ресторанам погулял, жил в номерах люкс в Крыму и на Кавказе, с бабами пошустрил, а конец один. Койка больничная — платформа для пересадки. Одни на волю, других в морг. И навалилась на Ястреба тоска, бессмысленная и тяжелая.

Внезапно понял он, что жизнь заканчивается и никакие деньги и камушки не помогут откупиться от деревянного бушлата.

— Что ты такой мрачный, миленький? — спросила Алена, когда Ястреб садился в машину. — Врач сказал, что пока ничего страшного нет. Я с твоим Сашкой поговорила, он не против, чтобы мы на Рижское взморье уехали.

— Какое взморье, — махнул рукой Ястреб, — октябрь на носу.

— Ну и что? Тебе воздух нужен, а не солнце. Поедем в Дубулты, в дом творчества писателей, я уже насчет путевки договорилась.

— С Львом Толстым?

— Не остри, пожалуйста.

У них в Литфонде хорошие девки работают, они за бабульки любую путевку дадут.

— Ладно, Аленка, поедем. Подышим воздухом.

— И домик присмотрим.

Особых дел у него не было. Из дома он позвонил Зельдину, рассказал о болезни. Тот поахал и предложил деньги на поправку здоровья. Ястреб поблагодарил и попросил, чтобы их прислали с Борькой Пахомовым.

Теперь он должен был сделать главное: поехать к Филину и выяснить, что случилось с его камнями.

Странно вел себя законник гребаный. Взял камни на огромную сумму и ни слуху ни духу.

Не надумал ли уркаган поганый кинуть его? Ястреб знал много похожих историй.

Но Филин — не обычный урка. Он держал общак и считался в авторитете. Его мнение на правиле стоило многих голосов. Он был третейским судьей. Одно его слово прекращало войну между ворами и приговаривало виновного к смерти.

Конечно, можно взять Пахомова с парой его бомбардиров и заделать гада Филина, но после этого от блатной мести на Кушке не спрячешься. Значит, все надо решить по уму. Достойно, мирно и уважительно. Ястреб взял такси и поехал в Переделкино.

Филина Ястреб увидел на террасе.

— Хозяин! — крикнул Ястреб, — можно зайти воды напиться?

Филин подошел к дверям, приложил ладонь к глазам, словно высматривая кого-то вдалеке, и сказал, улыбаясь:

— Что-то глаза мои старые ослабли совсем. Не дорогой ли гость Леня Сретенский?

— Он самый, уважаемый, — засмеялся Ястреб, — привез передачу отшельнику.

— Заходи, Леня, заходи.

— Давненько, Филин, меня так не называли. А то все кликухой птичьей величают. Надоело.

— Я тоже в птицах хожу, имя-то мое мало кто знает.