Сергей Сергеевич получил по наследству не только дело, но и ту самую могущественную руку, охранявшую этот бизнес. Новожилов со своими подельниками действительно мог решить массу проблем.

Ельцов-младший поставил гантели на пол, утер пот со лба.

— Ты что, дядя?

— Помнишь наш несостоявшийся разговор?

— Это какой?

— Ты вернулся крайне раздраженный из Дома журналистов и рассказал мне о некоем Сергее Сергеевиче.

— Я, дядя, по сей день себя в дерьме чувствую.

— А это лишнее. Настроение, конечно, может меняться. Это естественно. Оно одинаково ровное только у придурков.

— Спасибо, дядька. Ты мешок раскаяния снял с моих слабых плеч.

— Вот эта книжечка, которую передал Михаил.

Дядька протянул Ельцову книжку с коваными металлическими уголками.

Юрий пролистал ее и сказал разочарованно:

— Ну я же помнил, что она зашифрованная.

Игорь Дмитриевич достал из кармана обыкновенную крупную записную книжку.

— На, смотри.

Юрий открыл ее. Адреса, фамилии, телефоны. Наименования ювелирных и антикварных изделий.

— Дядя, неужели расшифровал ее?"

"— Не я, конечно, но умные люди сделали.

— Сколько же лет потрачено?

— Три года с хвостом.

— Она нам поможет?

— Возможно. Так что оригинал можешь спокойно отдавать Сергею Сергеевичу. Он нам больше не нужен.

— За столом он говорил, что готов всегда помочь мне в разных ситуациях.

— Ты знаешь, Юрка, я не большой любитель давать советы. Но принимай мои слова, как часть нашей беседы. Человек этот весьма опасен, отдай ему книжку и не надо нам никаких его услуг. Не с нашего двора, как говорит твоя подружка Женька, эти люди.

Дядька пошел готовить традиционную утреннюю яичницу, оставив племянника один на один с гантелями.

* * *Ночью Алена вызвала Ястребу «скорую». Прихватило сердечко. Забил, задергался мотор, застучал, как старая бензопила «Дружба» на лесной командировке. Плохо было Ястребу, совсем плохо.

Врачей приехало двое. Молодой и мужик в хороших годах. Сняли кардиограмму, давление померили, закатали пару уколов.

— Хотите в больницу? — спросил тот, что постарше.

— А что, совсем плохо?

— Да не сказал бы. Но пришло ваше время лечить сердце. Пьете?

— В меру.

— Курите?

— К сожалению.

— Если хотите жить долго, резко сократите количество сигарет.

— Доктор, помните письмо Есенина Горькому?

— Знаете, не очень.

— Напомню, — усмехнулся Ястреб, — «Не такой уж, Горький, я пропойца…»

— Смешно, — врач складывал тонометр, — если еще шутите, то все будет в порядке.

Алена сунула врачам по четвертаку.

— Зачем так много? — спросил молодой.

— За то, что помогли. — Алена вытерла краем блузки глаза, не заботясь, что на ней нет бюстгальтера, впрочем, она никогда его не носила.