Она мне больше не нужна, и я решил оставить ее вам, как принято выражаться, для возбуждения аппетита. Посмотрим, как вам понравится закуска в преддверии главного блюда, которое вы решили испробовать.

Юный Питри, ты лишил меня самого преданного и изобретательного слуги, какой когда-либо у меня имелся. Ты косвенно принудил меня участвовать в его уничтожении, заставив разыгравшийся аппетит взять верх. Тебе, без сомнения, удалось застать его врасплох. Я с удовольствием займусь тобой лично. Начать, полагаю, лучше с родителей. Сегодня ночью… или завтра… или послезавтра. А затем настанет твоя очередь.

Но к моей церкви ты примкнешь певчим-castratum.

А вас, отец Каллахэн, все-таки уговорили прийти? Я так и думал. Я приглядывался к вам с тех самых пор, как появился в Джерусалемс-Лоте. Точно так же опытный шахматист изучает партии соперника. Однако Католическая церковь далеко не самый мой древний враг. Я уже был стар в те времена, когда первые христиане прятались в катакомбах и рисовали на груди знак рыбы, чтобы отличать своих от чужих. Я уже был могуществен, когда этот лицемерный сонм вкусителей хлеба и вина, поклонявшийся слабому Спасителю, еще не набрал силы.

Еще задолго до рождения обрядов вашей Церкви мои ритуалы уже отличались древностью. И все же я не склонен недооценивать противника. Я сведущ в путях добра отнюдь не меньше, чем в путях зла. И я не пресытился.

Я одолею вас. Вы спросите как? Разве отец Каллахэн не носитель символа Добра? Разве Каллахэн не ходит и днем и ночью? Разве нет заклинаний и зелий – как христианских, так и языческих, – о которых поведал мой добрый друг Мэтью Берк? Да, да и еще раз да! Но я жил дольше вас. И я лукав и коварен.

Я не сам змий, но его прародитель!

Вы скажете, что этого мало. И будете правы. Потому что в конце, «отец» Каллахэн, вы уничтожите себя сами. Ваша вера в Добро слаба. Ваши разговоры о любви – лишь умозрительное допущение. Со знанием дела вы говорите только о выпивке.

Мои любезные добрые друзья – мистер Миерс, мистер Коуди, юный Питри и отец Каллахэн! Чувствуйте себя как дома. В подвале имеется чудесное красное вино, доставленное специально для меня покойным владельцем этого жилища, с кем, к сожалению, мне так и не довелось пообщаться лично.

Наслаждайтесь вином, если у вас не пропадет к нему вкус после того, что вам предстоит сделать.

Мы еще обязательно встретимся лично, и у меня будет возможность передать свои наилучшие пожелания каждому из вас персонально.

На этом позвольте откланяться.

Барлоу"

"Чувствуя дрожь, Бен выпустил письмо из рук, и оно упало на стол. Он обвел взглядом присутствующих. Марк стоял, сжав кулаки и скривившись, будто во рту оказалось что-то горькое. Мальчишеское лицо Джимми осунулось, и на нем не было ни кровинки.