– Ты говорил, наши общие знакомые пробовали докопаться до сути. И какой повод называли они?
– В основном тот, что прозвучал в суде. – Гаврилов отвел глаза и добавил: – Ревность.
– То есть был кто-то…
– Был, – перебил он. – Например, твой Илья…
– Илья никогда не ревновал меня! – Я вроде бы повысила голос, стало стыдно, я закусила губу и, помедлив, добавила: – Извини.
– Это ты извини, если я ненароком скажу неприятные вещи. Видишь ли, мы все тогда были влюблены в тебя… странно, что тебя это удивляет. – Гаврилов засмеялся. – Очень красивая девушка, доброжелательная, веселая, к тому же умница.
– Ты это серьезно? – удивилась я.
– Абсолютно. Каюсь, даже я склонялся к подобной мысли. У Ильи свои представления о гордости и все такое… Ты меня понимаешь. Его поведение на суде подтвердило наши догадки, а потом и твое затворничество. Искупление грехов. Когда один из соперников сходит в могилу, а другой отправляется по этапу, женщины ищут утешения в монастыре.
– Интересная мысль, – хмыкнула я.
– Скорее банальная. Но ведь это неправда, так? А выглядит правдоподобно. Это я к тому, что все наши предположения гроша ломаного не стоят. Выглядят логично, но за ними ничего.
– И все-таки Андрей погиб, но Илья не убивал его…
– Да… – Гаврилов смотрел на одну из своих картин и криво усмехался. – Ты пришла ко мне, чтобы узнать, у кого был повод это сделать?
– Скажем так, я надеялась, что мы вдвоем можем додуматься до чего-то интересного.
– Ясно. И тогда, и сейчас я не вижу никакого повода. Андрей не нуждался в деньгах, ни у кого не занимал, если деньги у него появлялись, жил на широкую ногу, если исчезали, садился на хлеб и воду и не переживал по этому поводу. У него было полно знакомых, и на тарелку супа он мог твердо рассчитывать.

















Комментарии
Добавить комментарий