– Кошку выпускала, а тут как бабахнет, ну она к глазку-то и сунулась. А он как раз и вышел из квартиры, дверь-то прямо напротив. Когда к ней из милиции-то пришли, она испугалась, говорит, ничего не видела да не слышала. А потом из газеты узнала, поймали одного за это убийство. Только из квартиры не он выходил. Женя переживать начала, мол, невинного человека в тюрьму посадят, идти в милицию хотела… а тут с моим случилось, убили то есть… Я ей сказала: «Женя, безвинный или нет, только арестованный – бандит, вот пусть в тюрьме и сидит. А ты сунешься да, как мой, по голове получишь или похуже что.

Правду на земле искать – только здоровье терять, кому и знать, как не нам с тобой. Молчать надо, пусть без нас разбираются…»

Я смотрела на эту женщину и боялась, что упаду в обморок. Если бы не она… если бы неведомая Женя тогда сообщила в милицию… Господи боже, Илья был бы сейчас со мной… «Старая ведьма, – мысленно шипела я. – Проклятая старая ведьма…» И вдруг поняла, что настоящей ненависти к ней не испытываю. Передо мной была несчастная женщина, вряд ли она могла припомнить хоть несколько светлых дней в своей жизни.

Грех ненавидеть ее за то, что она так боялась, тем более после того, что случилось с ее мужем.

Однако эта кухня, грязная и нищая, и сама хозяйка стали для меня невыносимы. Мне захотелось побыстрее оказаться на свежем воздухе.

– Подруга ваша по прежнему адресу живет? – спросила я.

– Живет. Только болеет очень. Я ее недавно навещала, так она опять историю эту вспомнила. Говорит, на том свете с меня спросят за то, что позволила человеку ни за что в тюрьму сесть. Она верующая…

– А вы?

– А я ни в черта, ни в бога не верю – никому мы не нужны.

Не живем, а так, горе мыкаем до самой гробовой доски.

Я поднялась и сказала:

– Спасибо вам за беседу…

– А вы-то зачем приходили? – всполошилась женщина.

– Хочу написать очерк о жизни пенсионеров, – без зазрения совести соврала я. – Из тех, что вынуждены довольствоваться только пенсией. Узнала в ЖКО несколько адресов, вот и собираю материал.

– Напишите, – кивнула женщина. – У меня пенсия двести шестьдесят рублей, вот пусть научат, как на нее прожить, если за квартиру плачу пятьдесят. Хоть толку от газет не очень много, может, у кого совесть пробудится…

Я согласно кивнула и пошла к двери.

– Вам с Прасковьей Ивановной лучше поговорить, – заторопилась хозяйка. – Из пятьдесят восьмой квартиры. Она вам много чего расскажет, женщина грамотная…

– Спасибо. Возможно, я к ней завтра зайду, а сегодня мне уже некогда. – Я торопливо простилась и стала спускаться вниз, ускоряя шаги, под конец уже бежала.

Села в машину, сдавила виски и попыталась успокоиться. Илья не убивал, и этому есть свидетель – билось в мозгу.