Неожиданно возник в поле моего зрения, необычайно деятельный и хмурый, и махнул жезлом. А я с опозданием вспомнила, что у меня нет документов на машину, так же, впрочем, как и любых других, и денег тоже нет. Чертыхнувшись, я полетела вперед, заметив в зеркале, как страж порядка кинулся к рации.

Машину придется бросить, с тоской поняла я, сворачивая в ближайшую подворотню. Играть в догоняшки с автоинспекцией мне явно не по силам, а в клуб я хочу попасть как можно скорее.

Я въехала во двор, приткнула машину поближе к сараям, заперла ее и, прихватив ключи, зашагала к арке между домами, с намерением выбраться на соседнюю улицу и взять такси. Надеюсь, мой любимый старший брат не откажется заплатить…

Я как раз выходила из арки, когда раздалась автоматная очередь. Отчаянно закричала женщина, скрипнули тормоза, я взвизгнула от неожиданности, а потом замерла, глядя во все глаза на белый «Мерседес». Его занесло на тротуар, дверцы были открыты, и возле них на асфальте лежали трое мужчин. Из открытых окон огромного джипа, стоявшего метрах в двадцати, по «Мерседесу» сразу несколько человек стреляли из автоматов.

Где-то рядом звякнули стекла, завыли сирены, а я увидела Мирона, он тяжело выбрался из машины, упал на асфальт и тут, должно быть, заметил меня. Вскочил сначала на четвереньки, а потом в полный рост и бросился ко мне.

Улица точно вымерла, даже в окнах не было видно ни одного лица, только я стояла на тротуаре, навстречу мне бежал Мирон, его расстрелянная охрана лежала на асфальте, а автоматная очередь вновь ударила, тяжело и страшно.

Мирон точно поскользнулся, взмахнул руками, лицо его перекосило от боли, он сделал еще несколько шагов, протянул руки и рухнул на асфальт, увлекая меня за собой.

Я закричала, пытаясь высвободиться, и кричала очень долго. Джип исчез за поворотом, стало тихо, и только мой крик рвался сквозь эту тишину.

Кто-то рывком приподнял тело Мирона, и я увидела человека в милицейской форме. Лицо у него было бледным и испуганным, и это, как ни странно, привело меня в чувство.

Я попыталась встать, милиционер протянул руку и спросил:

– Живая?

А я вроде бы кивнула, приподнялась и упала вновь, поскользнувшись в луже крови."

"С ужасом посмотрела вокруг: асфальт, стена дома, я сама – все было грязно-красного цвета. А еще запах, он сводил с ума. Я повисла на плечах милиционера, он попытался отстраниться, потому что мои руки были в крови, точно у мясника на бойне. Как видно, ему стало неловко, он помог мне подняться на ноги, но я не удержалась, поскользнулась на бурой жиже и опять упала, и он вместе со мной, а я лежала, смотрела в небо и думала о том, что не хочу сейчас жить. Вот эти минуты, этот час – не хочу.