Еще раз осматривает себя. – Анваров! – шипит в мою сторону.

– Ну что еще?

– Ширинку застегни! Трусы выглядывают…

– Ширинку? Когда я успел ее расстегнуть?

– Это не ты, – краснеет, – Это была я.

– Может, ну его, твоего папашу?!

– Папу нельзя не запустить! К тому же у него есть свои ключи…

Ключи в руках отца – весомый аргумент.

Приглаживаю волосы пальцами.

– Хорошо, – выдыхаю. – Но постарайся избавиться от папаши как можно скорее.

– Амир!

– Потому что я хочу продолжить с того места, на котором мы остановились.

– Займись делом. Свечи задуй, – остужает мой пыл.

 – Они не очень качественные и воск быстро перетекает.

– Боишься пожара?

Света кивает, напоследок взглянув на свое отражение в зеркале. Боится показаться перед отцом растрепанной. На твоем месте, Раисова, я бы боялся пожара в моих штанах. Все к чертям сгорит!

– Спрячься в спальне и не выходи, – раздает указания.

– Чего-о-о-о?

– Ничего! Я не буду показывать папе тебя. Я вообще не представляю, что будет дальше и как это все родителям объяснять!

* * *"

"Мне ничего не остается, только в спальню свалить. Приходится опуститься на пол и корячиться, задувая свечки.

Когда зажигал, неудобств не замечал, а сейчас мне и старый паркет показался горбатым, и ковер недостаточно пушистым и мягким…

Никогда раньше я не делал такого!

Опять. Чем рядом с Раисовой ни займись, окажется, что прежде я подобного не совершал.

Что за ведьма такая, появилась в моей жизни снежной лавиной?!

Я только что и делаю, прыгаю дрессированным песиком.

Я же волк, волчара, мать вашу, хищник! Глава стаи…

Авторитетно должен свои условия выставлять и брать. Брать все, что хочется и все, что могу взять. Это в моей крови.

Пока я мысленно возвращаю себе скипетр власти и уверенность, воск одной из свечек перетекает на пол и лужица застывает на ламинате.

Фитилек кренится на бок. Опасность пожара близка, как никогда. Я просто накрываю маленькую свечу, потушив пламя ладонью.

В отдалении слышатся приглушенные голоса – женский, сладкий перезвон голоса Ланы и решительный, взбудораженный мужской бас.

О чем говорят, интересно? Топчусь у двери. Ни черта не слышно! Наверное, Лана провела отца на кухню и закрыла там дверь.

Опять она меня ущемляет, заставляет поступать, как ей хочется.

Все, хватит с меня! Я был добрым, я пытался быть милым, я планировал быть заботливым с ней.

Теперь буду собой!

Решительно выхожу и прямиком на кухню.

Дверь в сторону!

От неожиданности Лана вздрагивает, а ее отец подозрительно отточенным жестом тянется в сторону сумки, стоящей на соседнем стуле.

Оружие у него там, что ли?! Или что-то другое?

– Это еще кто? – спрашивает отец Раисовой.

Большие глаза Светы полны немого укора. Вижу, как она судорожно пытается придумать оправдания.