Эта статья — меньшее, на что он способен. Поверь, я знаю.

Она знает. Знает! И я даже в это верю. В то, что она неплохо знает обо всех пакостных сторонах характера Антона. Марина уже трубку повесила, а я всё сидела, навалившись на стол, и смотрела на приготовленные мной макароны. Очень захотелось махнуть рукой и скинуть кастрюлю на пол.

— У меня такое ощущение, что я живу в бесконечной мыльной опере. Не знаю, смотрел ли ты хоть раз латинский сериал, но там всегда наступает такой момент, когда героиня начинает узнавать о своём благоверном очень занимательные вещи. И всё это растёт, множится и конца-края этому не видно.

Честно, раздражает. Из-за этого я не смотрю сериалы. И уж точно не думала, что когда-нибудь окажусь главной героиней.

Антон сидел на широком подоконнике, держал в руках тарелку с треклятыми макаронами, ел их не спеша, жевал и меня слушал. Затем привалился плечом к стене, облизал вилку. А мне сказал, правда, без тени желания подмазаться, просто как констатация:

— Вкусно.

Я кивнула.

— Я рада, что тебе вкусно. Ты меня слушаешь или только жуёшь?

— Я слушаю. Но, честно, не догоняю.

— Очень жаль. Придётся спросить в лоб.

— Спроси.

— Это ведь ты заказал ту статью?"

"Антон непонимающе вздёрнул брови, но уже слишком нарочито у него вышло.

— Какую статью?

Я не спускала глаз с его лица, и его видимое хладнокровие меня пугало. Антон смотрел на меня, в упор, и врал.

— Ту самую, Антон.

Он носом повёл, посмотрел в свою тарелку, затем принялся наматывать спагетти на вилку. Не торопился, и накрутил много, вот только в рот брать не спешил. И в итоге спросил:

— Почему мы опять об этом говорим?

— Я тебе уже объяснила. У меня фаза неприятных открытий.

— Да? — Муж, не скрываясь, усмехнулся. — И кто тебе глаза открывает? Я так, из любопытства спрашиваю.

— Самое неприятное, Антош, что ты.

Он вилку на тарелку положил, поставил её на подоконник рядом, а руки на груди сложил.

— Понятно. Перемирие закончилось.

— А у нас перемирие было? Что ж ты раньше не сказал?

— Лера! Ну, какая на хрен разница, кто что кому-то когда-то сказал? Ты допытываешься, чего я хочу? Что для меня важно? Или ты хочешь докопаться до истины?

— Я не понимаю, что означает «докопаться». Если получить ответ на свой вопрос, то да.

— Зачем?

— Потому что моя жизнь всё больше смахивает на одну большую афёру! В твоём исполнении. Вот зачем. А ты, после каждого моего вопроса, выглядишь всё более оскорблённым и становишься в позу. Ты даже не отрицаешь ничего больше, Антон.

Он подбородок потёр. Потом от стены оттолкнулся, пересёк кухню и подошёл ко мне. На корточки присел, чтобы в лицо мне смотреть. Я же смотрела в сторону, куда-то за его плечо.

— Все эти месяцы я очень старался сделать тебя счастливой. И мне казалось, что у меня получается.