— Хочешь потанцевать? — предложил он со спокойной улыбкой, которая совершенно не отражала его истинного настроения. Но я кивнула, соглашаясь.

Так всегда бывает в кино, я всегда так считала. Ну, сколько раз в жизни вы встречали ситуации, когда человек подслушал бы что-то серьёзное, касающееся его судьбы? В жизни всё куда сложнее, помыслы витиеватее, а настоящая подлость мало предсказуема. И чтобы добраться до сути, чтобы глаза открылись, требуется, куда больше времени и набитых шишек, чем две минуты в тени дерева, когда ты слышишь всё, что от тебя пытались скрыть. Но я почему-то оказалась за этим злосчастным деревом, и совсем не желала, чтобы мне открывали глаза, и слышать и знать то, что открылось, тоже не хотела бы.

Отпустила Антона кружить между гостей, выискивая нужных и без сомнения важных, сама отыскала дамскую комнату, кстати, встретилась там со знакомой ещё с прошлого званого вечера, и поболтала с ней совсем недолго. А когда снова вышла к гостям, поняла, что мужа не вижу. Потратила на поиски минут десять, в конце концов, мысленно махнула рукой, взяла с подноса официанта ещё бокал шампанского и отошла в сторонку, под сень лип. На улице стемнело, стало немного прохладно, и я порадовалась, что взяла вязаную накидку. Прошла немного вперёд по газону, под ногами уже были первые облетевшие листья, и я шла по траве, намеренно на листья наступая, и стараясь ими пошуршать. Кто этого не любит, правда? Остановилась за одним из деревьев, пила шампанское мелкими глотками, издалека наблюдая за вечеринкой, и уж точно не ожидала услышать голос мужа. Он слышался совсем рядом, буквально выйди из-за дерева, и его увидишь. И я бы вышла, собиралась, если бы не слова, что он произнёс. Со злой насмешкой и не скрываемым сарказмом, поинтересовался:

— Так что ты говорила про то, что я тебя поимел?

Я отступила на шаг, снова спрятавшись за толстым стволом липы.

— Пришёл меня отчитать за несдержанность? — Голос явно принадлежал Марине, и мне отчего-то уже в этот момент захотелось зажмуриться от отчаяния. Я ещё ничего не слышала, никакого доказательства мне не дали, а впасть в отчаяние уже захотелось.

— Будто от этого когда-то толк был. Марин, ты чего добиваешься?

— Ты знаешь.

Антон усмехнулся.

— Я не думаю, что у тебя есть хоть один серьёзный способ мне навредить.

— Правда? А что же ты так перепугался?

— Перестань. Не веди себя, как баба деревенская.

— Антоша, ты себе льстишь. Ты думаешь, я из-за неё? Нет, милый, я из-за денег.

— Тебе мало денег?

Голос Марины изменился, игривые нотки, хотя они и отдавали неприкрытой фальшью, исчезли, и она заговорила серьёзно.

— Мы с тобой не в рулетку играем. Ты забыл, что я тебя, как облупленного знаю? Даже в тех местах, о которых твоя жена ещё плохо догадывается.