Вспаханные, засеянные, они колосились таким богатым урожаем, что даже удивительно. Хотя, если подумать, что имено служило им богатым удобрением, то все удивление сходило на нет.

– Тяжело, наверное?

– Да чо-уж там тяжеловхого-то, – отмахнулся старик. – привычные мы, людишки, уже-то. Вас, только, бестолочей, жаль.

– Почему?

– А живете, вы, неправильно, – сельчанин, отпустив поводья, скинул тряпку с кувшина. Откупорив его, он сперва протянул назад – Хадажру, а когда тот отказался, то пожав плечами, сделал два больших глотка. Кажется, это было молоко. – Все смертушки своей ищите, вместо того, чтобы солнцу да ветру радоваться. Все ведь есть. Землица – есть. Дождик – справно капает. Можно жить и не тужить. В поле трудиться, потом обливать, а потом на всходы смотреть.

Хаджар еще раз посмотрел на цепочку Эона Мракса.

– А если люди злые придут?

– Во-о-о-от, – вздернул палец старик. – потому и помогаю тебе, внучок. Только такие как ты, нас от злыдней всяких и берегут. Потому и помощь тебе мне в радость. Вдруг именно ты костьми ляжешь, а поле мое сбережешь.

Хаджар опять улыбнулся. Эта простая логика ему, почему-то, нравилась.

– Тпру, старая. Тпру, кляча глупая. Создание, мозгов бугами валишеная!

Несколькими фразами и натягиванием поводий, старик все же смог остановить лошадь. То, замерев посреди развилки, принялась щипать траву, растущую в колее.

– Ну все, молодчик, спускайся, дальше не повезу. Мне на рынок, в поселок надо, а на таком солнцепеке весь продукт испортиться-то.

Хаджар кивнул и спрыгнул с телеги. Правда, перед тем как сделать это, он оставил среди овощей туго набитый кожаный кошель. В нем лежало сто имперских монет.

На такую сумму, старик мог купить себе табун лошадей и двадцать новых, отличных повозок. Хотя, что-то подсказывало Хаджару, что вместо этого он эти деньги раздаст.

Раздаст всем остальным селянам, которым тоже что-то требуется. В деревнях смертных выживали только так – взаимо-выручкой и помощью. И, видят Вечерние Звезды, именно этого качества порой так не хватало в мире боевых искусств."

"– Спасибо, дед, – поблагодарил Хаджар.

По привычке, выработанной после общения со Степным Клыком, он сперва коснулся сердца, затем лба, а затем неба. В ответ на это старик, как-то неопределенно засмеявшись, снял с голову соломенную шляпу.

– Вот, держи, молодой, – протянул он её Хаджару. – на таком солнцепеке можно и головушку повредить. А, оли так, кто втугда супостатов бить будет? Я вот – не буду. Кости у меня уже не такие крепкие, а глаза подслеповаты. Да и жалко мне их.

– Супостатов?

– Их самых, – кивнул старик. – глупые вони. Все лезут, да лезут. А толку-то? Нас коли одолеют, снова биться будут, с другими уже.