Я невероятно гордилась Джонни.

К перерыву команда Томмена вела 48:3.

За пять минут до конца игры положение Ройса стало еще хуже, потому что во второй половине Томмен реализовал еще три попытки.

А менее чем за минуту до конца Джонни перехватил мяч у одного из нападающих Ройса.

Это было очень на него похоже: занести финальный мяч в последнюю минуту матча.

Со скоростью, недоступной остальным игрокам, Джонни помчался по полю, намереваясь забить последний гол.

Он бежал так стремительно, что превратился в размытое пятно. Он сумел приземлить мяч, а через считаные секунды оказался под натиском игроков противника.

Его попытка увенчалась успехом.

Команда уже начала праздновать победу.

Но Джонни не спешил подниматься с травы.

Хьюи — брат Клэр — встал на позицию перед воротами и быстро провел реализацию, закрепив победу, и потом бросился к Джонни, который по-прежнему не поднимался.

Я схватила Клэр за руку. Вокруг уже праздновали, но я в ужасе смотрела на поле.

— Клэр, он что… не шевелится?

Все наши орали и рукоплескали, игроки команды Томмена обнимались друг с другом, однако Джонни так и лежал ничком за зачетной линией. Там, где упал.

Гибси и несколько игроков Ройса сгрудились вокруг него.

Один махал рукой, подзывая тренеров.

Другой что-то сердито выговаривал судье.

Хьюи побежал за Малкахи.

— Клэр, — в панике повторила я, — что происходит?

Теперь Джонни окружали все игроки команды Томмена.

Я вскочила, ноги сами понесли меня, я продиралась сквозь толпу.

— Он мертв? — воскликнула я, по-прежнему держа руку Клэр, которая шла следом за мной. — Боже мой, Клэр, неужели он умер?

— Нет, нет, нет, — твердила она, но в голосе не было уверенности.

— Клэр!

— Шаннон, я не знаю, — ответила она.

Нам удалось добраться лишь до края поля, где уже было полным-полно учеников обеих школ.

Я подпрыгивала, пытаясь что-то рассмотреть за их плечами, но при своем росте ничего не видела.

Сообразив, я опустилась на колени и теперь смотрела между ног собравшихся.

Джонни по-прежнему лежал на траве.

Ничком.

Неподвижно.

Краешком глаза я заметила двух мужчин в желтых нагрудниках. Они бежали к полю с носилками.

Мне казалось, что время остановилось. Я смотрела, как эти люди склонились над Джонни, чтобы положить его на носилки.

Крики и поздравления сменились приглушенным шепотом.

Мое сердце, которое все эти минуты застыло на паузе, отчаянно забилось, когда Джонни медленно сел.

Глаза были открыты, грудь вздымалась, и хотя не оставалось сомнений, что ему очень больно, он был жив.

Он мотал головой и отказывался от всех предложений уложить его на носилки.

Слов я не слышала, но его губы быстро двигались, он мотал головой и что-то рявкнул санитарам.

Наконец они прекратили попытки ему помочь и ушли с поля.