А потом все это рвануло, крышу шатнуло, а вдобавок я еще и поскользнулся. Сверху накрыло пылью и строительными ошметками, но, спасибо странному устройству крыши, я остался цел.

Но к краю уже спокойно не подойти, повсюду ямы и дыры с торчащими острыми краями и палками. Я пополз к выходу с крыши. Внизу, под крики дезертиров, продолжали стрелять, вот только тональность поменялась. Сначала орали радостно, а потом испуганно — уж не знаю, кто-то умный не добросил, или Леха, наконец, вмешался, но одна граната взорвалась внизу.

Эх, жаль не посмотреть. Из проема, ведущего на нижний этаж, появилась розовая голова.

— Ты как? Загораешь?

— Ага, блин, лимоны собираю. Вы там как?

— Держимся, заблокировали их на третьем этаже, — Оля пригнулась, когда от новой очереди отлетела каменная крошка и посыпалась на нас, — Помощь твоя нужна. У нас ловушек в доме полно, но я одна не справлюсь.

Мы спустились на четвертый этаж, я мельком отметил тактику и расположение студотряда. Заблокированная лестница в центре корпуса. Помимо решетки чуть ли не до потолка натаскали мешков с песком, за которыми укрылись два студента и периодически стреляли в узкие щели. Метрах в десяти по обе стороны от лестницы дыры в полу, также обложенные мешками. У каждого отверстия, не высовываясь, лежит молодежь и ведет перекрестный огонь по этажу.

Удобно, без гранатометов или дымовух, тут не пройти, только если в момент перезарядки, но Леха нормально выдрессировал свой отряд. Может и мажоры, но когда вопрос жизни и смерти, то готовы по инструкции работать.

— Нам надо дальше, только тихо, — непонятно зачем, учитывая стрельбу вокруг, шепнула Оля.

И потянула меня мимо одной из дырок, где как раз с криком: «По ногам бей…Да-да, добивай теперь!», палила одна из подружек Оли. Та самая с большими глазами и не только глазами. Мои же глаза, буквально против воли, отметили лежащую на животе девушку и подрагивающие в такт выстрелов упругий зад.

— Ну ты серьезно? — Оля толкнула меня в плечо, — Скорее давай!"

"Мы бочком протиснулись мимо мешков и побежали по коридору. Остановились возле угловой комнаты, и Оля кивнула мне на два массивных засова, явно установленных совсем недавно. Внутри оказалась душевая. Небольшой предбанник с раковинами и зеркалом во всю стену, а дальше четыре кабинки с плотными непрозрачными занавесками. Пол и стены уложены потрескавшейся грязно-белой плиткой. На зеркале листок бумаги с надписью от руки: «Уходя, открой шторки и проверь лаз. Приходя — тем более!»

Оля, на правах знатока местных порядков с дробовиком наперевес быстро проверила все кабинки и позвала меня к последней. Часть стены там отсутствовала, расколотая плитка валялась на полу, да еще и лист фанеры прикрывал какую-то дыру.