Для многих главное – получить идеальный камень. Но чем сильнее вмешательство человека, тем ниже цена. Вот оценщикам и приходится учитывать все факторы.

Иногда к нашим посиделкам с Харбинским присоединяется Тимур. Запросто садится за стол. Наливает себе чай или растворимый кофе и, пожирая один за другим, принесенные мною пирожные, вместе со старым экспертом рассуждает о драгоценных камнях.

Как правило, под конец разговор сворачивает на Люси. Это алмаз в полтора километра в диаметре. Десять миллиардов триллионов карат. Самый большой во Вселенной.

– Сжатое ядро звезды. Точно такой же, как Солнце. Что такое Земля по сравнению с этим кристаллом? Весит он явно больше в миллион раз! – философствует вслух Харбинский. Гладит себя по абсолютно лысой башке. Причмокивает губами.

– Сгусток кристаллизованного углерода, – кивает Тимур и как мальчишка выдыхает запальчиво. – Но если бы послать к Люси экспедицию, отломить киркой хотя бы кусок, и обратно…

В серьезных глазах просыпаются бесенята. И Тимур азартно разрабатывает новую спецоперацию к белому карлику.

– А сколько их в космосе летает, – вздыхает тоскливо. – Хоть бы к нам один залетел.

– У нас тут так уже переизбыток алмазов, – тихо напоминает Харбинский. А Тимур отмахивается весело.

– Да знаю я!

– Ты там как? Справляешься? – раздается в трубке серьезный голос моего учителя.

– Да вроде, – тяну я печально. И сама не понимаю, на какой вопрос отвечаю. Что Леонид Иванович имеет в виду? Скоропалительный отъезд моего Манучарика? Или бриллиантовое паве?

– Сейчас зайду, – бросает он торопливо. А через пять минут, усевшись рядом, придирчиво разглядывает каждый камень.

– Хорошая работа, Люба, – кивает, разложив по шаблону бриллианты. – Очень хорошая, – добавляет довольно и серьезно спрашивает. – Куда Тимур уехал, не знаешь?

– Нет, – вру, не краснея.

– Придется обратиться к Альбине, – морщится Леонид Иванович.

Мачеху у нас на «Алмазе» терпеть не могут. Это у себя в банке она королева. Но сотрудники, зная о нашем родстве, в моем присутствии стараются ее не крыть. Но мне доподлинно известно: Круэлла – не самое обидное прозвище.

– Он через пару дней должен вернуться, – выдаю я желаемое за действительное."

"– А-а, ну хорошо тогда. Подожду, – довольно кивает старик, собираясь к себе. И в дверях сталкивается с длинноногой секретаршей Тимура.

– Люба-а, – делая страшные глаза, тянет она жеманно. – Там приехали из полиции. Марат предупредил, что с ними работаешь ты. Я звонила Тимуру Семеновичу, а он вне зоны доступа.

– Выйдите, пожалуйста, Юлия, – наседает на нее Харбинский. – Посторонним вход запрещен. Вон табличка висит на двери.

– Да как вы смеете! – негодующе вопит секретарь. – Я пожалуюсь Манучарову. Он вас в порошок сотрет.