– А почему тогда слезы?

– Волшебная сила искусства, – отвечаю легкомысленно и, подскочив с кресла, прыгаю на шею мужу.

Реву, уткнувшись куда-то в ключицу. Широкая ладонь Тимура мягко ложится на спину, а губы ласково касаются темечка.

– Все закончилось, Любушка. Марата арестовали. Но вы у меня лихие оторвы. Столько увечий ему нанесли. Чему их там учат в Стэндхерсте? Бошку за малым не проломили. Глаза чуть не выкололи. Просто дикие кошки. Полиция, конечно, допросит вас. Но думаю, Марата я закрою надолго…

– Тим, нужно уходить, – бормочет стоящий рядом Суровый.

– Вы готовы? – спрашивает нас Тимур.

– Конечно, сыночек, – смеется Альбина и добавляет заговорщицки. – Мы всегда готовы. Да, Любочка?

Улыбнувшись, кивая мачехе, в один миг прощая ей все былые прегрешения.

Эпилог

МиланаОгромный загородный ресторан у озера, где почти два года назад праздновали мою свадьбу, сегодня кажется пустым. На двери болтается табличка «спецобслуживание». Кроме нашей семьи других гостей тут нет.

В небольшом уютном зале с камином и хрустальными люстрами накрыт круглый стол, уставленный деликатесами.

В окно бьются лапы старой ели. Добавляя холодному прозрачному дню немного волшебства.

Все очень камерно и по-семейному спокойно. Вот только обилие охраны портит атмосферу и пейзаж.

Мой брат и тут постарался. Теперь, став примерным семьянином, он просто свихнулся на безопасности.

Оно и понятно, Люба и Мишутка – его главное богатство.

За широким круглым столом разместилась вся наша немногочисленная семья.

Мама с папой, Тимур со своими, мы с Егором и Катя.

Все-таки я устроилась отлично. Тимур мне брат, и Люба сестричка. И наши дети будут расти вместе.

Катю я тоже считаю своей сестрой. Много родственников не бывает. Особенно таких классных, как Катерина. Месяц назад без лишних разговоров она рванула к отцу в Берлин вместо мамы. А нашей Альбине Георгиевне Евросоюз аннулировал визу.

Хулиганок в Европу не пускают. Особенно тех, что с битами.

– Когда объявим? – шепчет Егор. – Сегодня отличный повод.

– После поздравлений, – отвечаю еле слышно. Хотя прекрасно знаю, что в нашей большой семье нет секретов. Маме и Любе я сказала сразу. Естественно, отец и Тимур в курсе. А Катя сама проводила УЗИ и устанавливала срок. Пять недель!

Ой, мамочки дорогие! Еще ждать и ждать.

Перевожу взгляд на Любу, поздравляющую Тимура. Избитые слова о здоровье, любви и счастье, в которых мне впервые слышится глубокий смысл. Может, потому они и избитые, что люди не устают их повторять и надеяться на лучшее.

Сестра протягивает мужу небольшую бархатную коробочку.

Что там, я прослушала. Или Люба сказала тихо. Но взгляд Тимура вспыхивает моментально. Мой расслабленно-довольный брат собирается в один миг. Осторожно и недоверчиво смотрит на жену.