Она крепко обняла меня, и я беспомощно протянула руки к ней в ответ. Так мы просидели несколько минут, пока я не почувствовала, что от холода руки и ноги совсем онемели.

– Вставай! – приказала Казанцева, первой поднимаясь. – А то простудишься перед самым Новым годом. И как же тогда наш поход с Золотком?

Я послушно встала следом. Конечно, не Золотко стал мотивацией. Сейчас мне было все равно. Пусто как-то и безразлично. Было бесконечно жаль Алину, родителей, себя… Я до сих пор чувствовала привкус чужой крови на губах.

Мы не спеша направились в сторону проспекта.

Яна крепко держала меня под руку.

– Как хорошо, что ты поехала вместе со мной, – негромко сказала я.

– Пусть этот гад только попробовал бы с тобой что-то сделать, – сердито проговорила подруга. Ветер в арке был холодным, пронизывающим и неприятно жег лицо. Двор с парочкой припаркованных машин по-прежнему пуст. Вокруг – ни души. Страшно подумать, если бы никто не пришел мне на помощь…

До остановки мы не проронили больше ни слова. Мне не хотелось говорить, и Яна это понимала. Поэтому не лезла с разговорами и утешениями.

"

"Что творится сейчас дома? Нашлась ли Алина? И если нашлась, то где была? А если не вернулась в нашу квартиру, то где пропадает и когда вернется?

Солнце спряталось. Стало морозно и неуютно. Я не знала, как дальше будет развиваться ситуация. Конечно, в этой истории больше всего было жаль мою сестру… Но от этого мне не становилось менее гадко.

На остановке уже толпились люди. Мы с Казанцевой еле влезли в только подошедший переполненный автобус. Двери – пых!.. И за окном поплыл хмурый декабрьский город.

Глава одиннадцатая

Алина вернулась домой только под вечер.

Мы с мамой, обе перепуганные, выскочили ее встречать в коридор. Сестра молча сняла шапку, отряхнула ее от снега. Потом подняла на нас глаза, полные слез, и вымученно улыбнулась.

Мама тут же бросила к Алине с объятиями:

– Алиночка, доченька, где ты была все это время?

– Гуляла, – глухо ответила Алина, уткнувшись маме в плечо. Я же стояла в стороне и глупо топталась на месте. Утешение – не самая моя сильная сторона. Я не знала, что теперь сказать Алине… Ну, что? «Он мне сразу не понравился»? Или: «Забей, у тебя этих Эдиков еще будет…» Все слова казались неподходящими.

Тем более когда все зашло так далеко – до свадьбы. Когда нужно найти слова для утешения, все фразы кажутся таким глупым и бестолковым. Поэтому я просто молчала.

Конечно, мама уже была в курсе того, что произошло. Я рассказала. Не стала говорить только о том, что случилось между мной и Эдиком в арке двора. Почему-то было стыдно. Да и неприятно об этом рассказывать маме. Хотя эта сцена так и стояла у меня перед глазами.