Я представила, какое застолье сейчас на нашей даче в компании Латыповых. Но мой Новый год мне показался в миллион раз круче. Омрачало мысли только то, что мама наверняка уже несколько раз пыталась дозвониться, чтобы поздравить меня с праздником. Скорее бы добраться до наших…

– Нужно было идти дальше, чтобы успеть до Нового года, а не валяться здесь, – сказала я, немного смущаясь.

– Зато согрелись, – возразил Тимур.

Это правда. От поцелуев горели губы и лицо. И все-таки я проворчала:

– Я согрелась еще в тот раз, когда от собаки убегала. А если заболею?

– Я буду ухаживать за тобой, – пообещал Тимур, первым выбираясь из сугроба. Протянул руку и помог мне подняться. Затем снова взял два рюкзака. Залпы салютов продолжались.

– Значит, в той стороне и есть дачный поселок, – сказал Тимур.

И мы принялись пробираться через поле на спасительные сигналы и освещенное яркими огнями небо. Проваливаясь по колено в сугробы, мы упрямо шли дальше, пока наконец не вышли на дорогу. За это время я совсем выбилась из сил и тяжело дышала. Если бы Тимур не помогал мне, точно бы сгинула на этом поле. Зато выбрались прямиком к будке контрольного пункта.

– Мы на месте? – пытаясь отдышаться, спросила я. Мне не верилось, что все закончилось. Снег неприятно набился в ботинки.

– Да, – кивнул Тимур.

Контрольный пункт мы миновали без проблем. Поселок был благоустроенный, современный и совсем не похож на ту маленькую деревеньку, где мы кормили собаку сосисками через забор.

Ворота дома, который нам был нужен, были распахнуты настежь. Фейерверка там не было, но зато слышались оживленные голоса. Яна первой увидела нас и выскочила за ворота навстречу.

– Где вы были? – закричала она. – Мы тут с ума сходим! Хватились вас только на перроне. А поезд – чух-чу-ух!

Она принялась меня внимательно оглядывать, будто не видела не несколько часов, а, по крайней мере, пару суток. Хотя видок у меня, как и у Макеева, был еще тот. Мы были промокшие насквозь и страшно уставшие.

– А где Антон Владимирович? – спросила я.

– Он сразу вас искать ушел. Еще до полуночи.

На наши голоса вышли и остальные. Близнецы кинулись меня крепко обнимать. Возлюбленная Антона Владимировича, которую, как выяснилось, звали Алла, суетилась больше всех. Славная она, конечно. Стянула тут же с меня мокрые варежки и отдала свои. Одноклассники принялись галдеть и наперебой спрашивать, что же с нами произошло. Тимур, не привыкший быть в центре внимания, все-таки отвечал на вопросы. А потом все вдруг резко примолкли и обернулись.

За нашими спинами стоял Антон Владимирович. Такой же уставший, как и мы, и словно опустошенный.