Когда старик спросил их о деревне, охотники сказали, что эти места давно заброшены и никаких поселений здесь нет. А когда старик подробнее рассказал о том месте, о котором ему говорил его сын, мужики только переглянулись и побледнели. Сказали, что когда-то в этих местах жили язычники, только было это очень давно. Потом деревню подожгли, и все, кто там жил, сгорели заживо. Теперь на том месте полно призраков и злых духов. Если кто и видит их в старом обличье, то только те, кому приходят навязчивые мысли о смерти. Таким кажется, что духи – живые люди, а вот остальные их видят в обычном обличье – страшными и сожженными. Оттого в этих местах самоубийцы периодически пропадают. Старик, кстати, так и не видел своего сына больше.

Я молчала. Притихшие заснеженные дома теперь вселяли тревогу. Я даже по сторонам осмотрелась, в страхе увидеть кого-нибудь. Например, старуху с обугленной черной кожей. Если поначалу я была рада встретить хоть одну живую душу, то теперь не была в этом уверена.

Тимур словно прочитал мои мысли и довольным голосом присовокупил:

– Поэтому если сейчас из-за того угла выйдет добрая бабулька и пригласит тебя на костер, ты ни в коем случае не соглашайся.

– Какой же ты дурак, Макеев! Перестань меня пугать! – рассердилась я.

А Тимур только веселился.

– Значит, я все-таки на ту напал? – спросил он, обнимая меня.

– Замолчи!

Когда мы с Тимуром проходили мимо одного из домов, за забором послышался какой-то шум. Обычный дом, ничем не примечательный, как и все остальные… С высоким деревянным забором. Я остановилась. Может, мне послышалось?

– Ты слышал? – спросила я.

– Слышал что? – удивился Макеев.

– Шорох какой-то…

И тут внезапно за забором кто-то завыл. Так пронзительно, что я подскочила от неожиданности на месте.

– Мамочки! – закричала я. – Кто там?!

Первое, что я подумала: волки! Потом мозг подкинул дурацкую версию о язычниках-погорельцах из рассказала Макеева, хотя я в такую чушь, разумеется, не верю. Но тут из-за забора раздался громкий заливистый лай.

– Там собака! – почему-то обрадовалась я. От испуга сердце гулко стучало.

Не знаю, к чему было это уточнение про собаку. И без меня было понятно, что за забором пес. Услышав наши разговоры, он залился лаем, и теперь его было не остановить.

– Кто же бросает собак на зиму? – рассердилась я.

– Откуда ты знаешь, может, хозяева приезжали совсем недавно и оставили ему еды?

Дорожка была протоптана, значит, хозяева все-таки приезжают сюда регулярно и подкармливают пса, но сегодня мы явно были здесь первыми.

– Бедненький, он там голодный! – покачала я головой.

Из-за забора доносился такой сердитый лай, что мне казалось: если пес каким-то чудом выскочит, то сожрет нас в два счета.

– У меня есть с собой сосиски, – сказал вдруг Тимур.